— Значит, так… Марковиц был довольно умным парнем, — начал Люциус, причем в голосе его послышались нотки уважения. — Он взял много опия, все следы которого, как вы знаете, исчезают из организма через считаные часы после смерти. Добавил его в чашки с молоком, которое дети пили перед сном. Когда они впали в кому, Марковиц включил в их комнате газовую горелку. На следующее утро явилась полиция, а весь дом провонял этим газом, так что старший детектив сделал очевидный вывод. Более того, его гипотезу почти подтвердил коронер — действовавший, между прочим, весьма квалифицированно: он проверил содержимое их желудков и, естественно, ничего подозрительного не обнаружил. Но жена подозреваемого настаивала, что отравление имело место, и тут мне в голову пришла одна мысль. Я сходил к ним домой и осмотрел белье, на котором спали дети. Кого-то из них могло стошнить в коме или при агонии. Если простыни и одеяла еще не стирали, на них обязательно должны оставаться пятна. И я их нашел. Мы воспользовались обычным тестом с реактивами и сразу обнаружили следы опия. В рвоте. Против этой рвоты у Марковица уже ничего не нашлось, и он сознался.

— И он не пьет, не так ли? — спросил Крайцлер. — И не принимает наркотики?

— Похоже, что нет, сэр, — ответил Люциус, пожав плечами.

— И он не мог извлечь материальной выгоды из убийства детей?

— Ни в коем случае.

— Замечательно! Стало быть, у нас есть несколько необходимых элементов: предварительное намерение, отсутствие интоксикации и никаких четких мотивов. Все прекрасно подходит к нашему убийце. Но если мы обнаружим, что Марковиц — не наш клиент, а я полагаю, так оно и будет, — нам уже придется определять, почему он не наш клиент. — Ласло взял мелок и решительно заскрипел им по грифельной доске, как будто выдавливая из нее информацию. — Что отличает его от убийцы Санторелли? Почему он не расчленял тела? Когда мы это узнаем, картина преступления станет немного четче. А по ходу составления списка особенностей нашего убийцы мы сможем с первого взгляда отсеивать все больше кандидатов. Хотя пока что у нас еще достаточно широкое поле деятельности. — Крайцлер натянул перчатки. — Стиви, ты сегодня за извозчика. Я хочу, чтобы Сайрус лично проследил за установкой пианино. Чтобы они его на дрова не искрошили, Сайрус. Детектив-сержант, полагаю, вас следует ожидать в Институте?

Люциус кивнул:

— Тела доставят к полудню.

— Тела? — переспросил я.

— Два мальчика, убитых в этом году, — ответил Ласло уже на пути к двери. — Поторопитесь, Мур, не то мы опоздаем!

Глава 13

В соответствии с предсказанием Крайцлера, Гаррис Марковиц оказался совершенно неподходящим первым подозреваемым в нашем деле. Помимо того что этот человек был тучным шестидесятилетним коротышкой — а это расходилось с типажом, описанным братьями у Дельмонико, — он совершенно точно выжил из ума. По его словам, внуков он убивал исключительно с благой целью: желая спасти от жестокости окружающего мира, чьи самые яркие аспекты он не преминул описать бредовыми и бессвязными выплесками фраз. Плохая систематизация неразумных страхов и верований вкупе с полным отсутствием интереса к собственной судьбе часто свидетельствуют о слабоумии, как объяснил мне Крайцлер, когда мы покидали Беллвью. Но даже несмотря на то, что Марковиц не имел отношения к нашему убийству, визит стоил потраченного времени: Ласло надеялся, что путем сравнения это поможет нам точнее обозначить аспекты личности убийцы. Очевидно, что наш герой не убивал детей из какого-либо извращенного стремления сохранить их духовное благополучие. Об этом говорило неистовое расчленение тел. Однако чувства самосохранения после совершения деяний он, очевидно, не терял. Из того, что дело рук своих он выставлял напоказ, — а такую браваду Ласло объяснял подсознательным желанием быть пойманным, — яснее прочего становилось, что убийства в глубине души все же беспокоили его. Иными словами, то, как он обращался с телами, говорило скорее о вменяемости убийцы, нежели о его безумии.