Черные глаза Крайцлера явно вспыхнули, когда он, подняв руку, ответил:

— Право же, это сущая ерунда — просто любопытно стало. — Уже забравшись в рыдван, он будто бы вдруг вспомнил что-то. — Да, и еще один нюанс. — Дьюри вопросительно поднял взгляд. Я уже стоял на подножке. — Ваш брат, Яфет, — продолжил Ласло. — Как у него возникли… трудности с лицом?

— Спазмы, что ли? — недоуменно ответил Дьюри. — Сколько помню, они всегда у него были. Может, когда он был младенцем, их и не было, но потом да — и на всю жизнь…

— Они были постоянными?

— Да, — сказал Дьюри, роясь в памяти. А потом улыбнулся: — Только в горах, конечно, прекращались. Когда он ставил силки. Тогда глаза его были спокойны, как гладь пруда.

Я уже не знал, сколько новых откровений смогу пережить, не взорвавшись от ликования, но Крайцлер оставался невозмутим.

— Несчастный, однако во многих отношениях замечательный был мальчик, — произнес он. — У вас, полагаю, не сохранилась его фотография?

— Он ненавидел сниматься, доктор, и это понятно.

— Да. Да, я так и думал. Ну что ж, всего доброго, мистер Дьюри.

На этом мы наконец покинули ферму. Я обернулся и увидел, как Адам Дьюри тяжело зашагал в амбар, и его длинные мощные ноги в тяжелых сапогах с тем же чавканьем увязали в навозе, едва не затапливавшем постройки. Перед тем как скрыться за дверью, он вдруг обернулся и посмотрел на дорогу.

— Крайцлер, — сказал я. — А Сара что-то говорила об этом тике Яфета Дьюри? В газетах вроде не упоминалось?

— Что-то я не припомню… — ответил Крайцлер, не оборачиваясь. — А почему вы спрашиваете?

— Потому что, судя по его лицу сейчас, я бы решил, что про тик вообще нигде ранее не говорилось, и он только что это понял. Теперь ему предстоит изрядно поломать голову, пытаясь понять, откуда нам это известно. — Хотя мой восторг достиг заоблачных высот, я изо всех сил старался его сдерживать, но, повернувшись к Ласло, все же вскричал: — Боже милостивый! Скажите мне, Крайцлер, скажите, что мы его поймали! Этот человек поведал нам много чертовски непонятного, но умоляю — скажите мне, что мы на верном пути!

Крайцлер позволил себе легкую улыбку и с чувством сжал правую руку в кулак.

— Все собирается воедино, Джон. Это единственное, в чем я уверен. Возможно, мы собрали еще не все части головоломки, да и те, что есть, пока неверно легли, но — да, большинство уже у нас в руках! Возница! Отвезите нас прямо на станцию Бак-Бей. В 6:05 отправляется поезд на Нью-Йорк, насколько я помню, мы должны успеть на него.

Следующие несколько миль, должно быть, мы проехали в полувнятном облегчении, сдержанно торжествуя; знай я, насколько быстротечными были эти мгновения, я бы наслаждался ими гораздо больше. Но примерно через час, после того, как мы проехали половину пути к станции Бак-Бей, в отдалении раздался резкий звук, весьма похожий на треск сломанной ветки, и торжеству нашему пришел конец. Как сейчас помню: треск этот сопровождался коротким свистом, а затем что-то ударило в шею нашей лошади, откуда ударил фонтан крови, и животное рухнуло бездыханным на землю. Никто из нас не успел сообразить, что происходит; треснуло и просвистело еще раз, и что-то вырвало из правого плеча моего друга примерно дюйм плоти.

Глава 35

С коротким воплем и длинным проклятьем Крайцлер рухнул на пол рыдвана. Понимая, что нас все равно отлично видно стрелку, я едва ли не выкинул своего друга на дорогу, после чего принудил заползти между колес, где мы оба вжались в землю. Возница же спокойно слез с козел и направился к мертвой лошади с очевидной целью подвергнуть ее осмотру. Я заорал, чтобы он укрылся, но от столь вопиющей потери кормильца парень словно бы оглох к опасности и являл собой превосходную мишень. То есть пока не раздался следующий выстрел, и пуля не взрыла землю у его ног. Внезапно придя в себя, возница стремглав припустил в заросли ярдах в пятидесяти за нашими спинами, напротив той рощицы, что, вероятно, скрывала нашего стрелка.

Продолжая шипеть и изрыгать проклятия, Крайцлер умудрился стащить с себя сюртук, вслед за чем принялся наставлять меня, что следует делать с его раной. По счастью, она оказалась не столь серьезной — пуля только разорвала моему другу мышечную ткань, и сейчас нужно было лишь остановить кровотечение. Вытащив свой брючный ремень, я соорудил из него жгут, коим перетянул Ласло руку повыше ранения, а рукав его рубашки общими стараниями превратился в бинт. Вскоре алый поток остановился. Но когда следующая пуля расщепила одну из крепких колесных спиц, я всерьез задумался, что рукавов нам может и не хватить.

— Где он? — спросил Крайцлер, лихорадочно обшаривая взглядом деревья на другой стороне дороги.

— Я видел дымок левее вон той березы, — отозвался я. — Но меня больше волнует другое. Кто он?

— Боюсь, выбор тут слишком обширен, — ответил Крайцлер, со стоном потуже затягивая бинт. — Очевиднее всего — наши противники из Нью-Йорка. Авторитет и влияние мистера Комстока воистину не имеют границ.

— Но рассылать по всей стране наемных убийц — не в стиле Комстока. Да и на Бёрнса не похоже. Что скажете про Дьюри?