Читаем Алиенист полностью

Морган медленно кивнул и перевел взгляде Бёрнса на Крайцлера.

— Вы свою точку зрения высказали, инспектор. А теперь — вы нас не простите?

В отличие от Комстока и священников, Бёрнса, казалось, повеселила лаконичная манера Моргана прощаться: покидая библиотеку, он даже принялся тихо насвистывать. Когда дверь за ним закрылась, Морган встал и подошел к окну — словно хотел удостовериться, что Бёрнс покинул его дом.

— Могу ли я предложить вам выпить, джентльмены? — наконец вымолвил он.

Мы отказались, а хозяин извлек сигару из ящика на столе, раскурил ее и стал медленно расхаживать по толстым коврам библиотеки.

— Я согласился принять делегацию, которая нас только что покинула, — объявил он, — из уважения к епископу Поттеру, а также потому, что не желаю больше наблюдать за продолжающимися беспорядками.

— Прошу прощения, мистер Морган, — сказал я, несколько изумленный его тоном. — Но неужели ни вы, ни присутствовавшие здесь джентльмены даже не пытались обсудить этот вопрос с мэром Стронгом?

Моргай быстро рассек рукой воздух перед собой:

— Инспектор верно заметил насчет полковника Стронга. У меня нет никакого интереса вести дела с человеком, чья власть ограничена выборами. Кроме того, Стронг не располагает умом для решения подобных задач.

Шаги Моргана звучали тяжело, размеренно. Мы молчали. Библиотека медленно заполнялась клубами сигарного дыма, и когда Морган наконец остановился и заговорил, я едва мог разглядеть его сквозь буроватую пелену.

— Насколько я могу видеть, джентльмены, существует всего два благоразумных курса — ваш и тот, что предлагает инспектор Бёрнс. Нам необходим порядок. А особенно — сейчас.

— Почему сейчас? — поинтересовался Крайцлер.

— Возможно, вы не в том положении, чтобы об этом судить, доктор, — осторожно начал Морган, — но в настоящий момент мы стоим на распутье, как в самом Нью-Йорке, так и в стране в целом. Город изменяется, причем — коренным образом. О, я говорю не только о приросте населения за счет притока иммигрантов. Я имею в виду сам город. Двадцать лет назад это все еще был главным образом порт, и гавань служила нашим основным источником коммерции. Сегодня же нашему превосходству брошен вызов другими портами, а грузоперевозки вытеснены мануфактурами и банками. Производству, как вам известно, потребны рабочие, и нам их предоставляют менее удачливые страны мира. Вожди организованных профсоюзов обвиняют нас в том, что мы скверно обращаемся с их подопечными. Но так это или нет, они продолжают ехать сюда, потому что здесь гораздо лучше того, что они оставили за плечами. По вашей манере речи я понял, что вы и сами иноземного происхождения, доктор. Сколько времени вы пробыли в Европе?

— Достаточно, — ответил Крайцлер, — чтобы понимать, о чем вы.

— Мы не обязаны предоставлять всем приезжающим в эту страну легкую жизнь, — продолжал Морган. — Мы обязаны лишь предоставить им шанс обрести подобную жизнь прилежным трудом и дисциплиной. И шанс этот — больше, чем где бы то ни было на свете. Поэтому они сюда и едут.

— Несомненно, — согласился Крайцлер, и в его голосе послышались первые нотки нетерпения.

— А мы окажемся неспособны предлагать подобный шанс в будущем, если экономическое развитие нашей нации — нынче пребывающей в глубоком кризисе — будет сдерживаться дурацкими политическими идеями, рожденными в трущобах Европы. — Морган опустил сигару в пепельницу, подошел к буфету и разлил по трем стаканам жидкость, оказавшуюся превосходным виски. Более ни о чем не спрашивая, два стакана он протянул нам. — Любые события, которые могут служить на потребу этим идеям, должны подавляться. Именно поэтому здесь присутствовал мистер Комсток. Он истово верит, что такие идеи, как ваши, доктор, могут быть подобным образом проституированы. А если вы вдруг преуспеете в своем расследовании, вашим идеям начнут доверять еще больше. Так что видите… — Морган снова взял сигару и выдул титаническое облако дыма. — Недостатка в могущественных врагах у вас нет.

Крайцлер медленно поднялся.

— Следует ли нам считать вас в их рядах, мистер Морган? — Пауза, последовавшая за его словами, казалось, не кончится никогда. Ответ Моргана должен был решить судьбу всего нашего предприятия. Если он придет к заключению, что Поттер, Корриган, Комсток и Бёрнс правы, а наше следствие таит в себе целый спектр угроз для «статус-кво» в городе, и терпеть его нельзя ни под каким видом, можно сворачивать палатки и двигать домой. Морган в состоянии купить и продать что угодно и кого угодно в Нью-Йорке, и препоны, чинившиеся нам прежде, не пойдут ни в какое сравнение с теми, которые он нам выставит, если того пожелает. И напротив, если он даст понять сильным града сего, что нашим трудам до́лжно быть если не активно поощряемыми, то по крайней мере терпимыми, мы можем надеяться, что суровых помех более не случится, кроме тех, что наши противники уже предприняли. Наконец Морган испустил глубокий вздох.