Читаем Алиенист полностью

Тем не менее Ласло и Айзексоны разошлись во мнениях касательно того, почему убийца наносил удары по одним праздникам и пропускал другие: быть может, его злили определенные религиозные сюжеты и события? Крайцлеру вообще эта идея не нравилась, ибо она возвращала нас к версии религиозного маньяка — человека, одержимого таинствами христианской веры. Ласло по-прежнему был не прочь рассматривать возможность, что человек этот — священник (или был им в какой-то момент своей жизни); но при этом он не видел, почему, скажем, история о Трех Волхвах не вызывает в нем жажды убивать, а очищение Девы Марии — явно вызывает. Маркус и Люциус возражали, что какая-то причина выбору определенных праздников должна быть, и здесь Крайцлер не мог с ними не согласиться, но при этом говорил, что контекстуальный ключ к этой части загадки мы пока не нашли.

Не было никаких гарантий, что наш план слежки вдень Вознесения принесет результаты, так что до наступления этой даты мы продолжали разрабатывать все мыслимые варианты. Маркус и я старательно пестовали нашу теорию вероотступника, а Крайцлер, Люциус и Сара занялись новой многообещающей деятельностью: шерстили психиатрические клиники здесь и в других районах страны, лично и с помощью телеграфной связи, в поисках пациента, отвечающего нашим приметам, которого могли бы там лечить в последние пятнадцать лет. Невзирая на твердое убеждение, что убийца — человек вменяемый, Крайцлер допускал, что его идиосинкразии могли в какой-то момент привести к принудительной госпитализации. Возможно, когда он впервые ощутил жажду крови и оступился, кто-либо из посредственных врачей мог истолковать это как симптом душевной болезни. Каковы бы ни были обстоятельства, подобные клиники славились подробными и точными архивами, и такое занятие казалось разумным вложением сил и энергии.

В канун Вознесения мы тщательно распределили обязанности на следующую ночь: Маркус и Сара, последняя — при оружии, будут нести вахту на крыше «Золотого Правила»; Крайцлер и Рузвельт возьмут на себя «Парез-Холл», где присутствия Теодора должно хватить, если возникнут проблемы с Вышибалой Эллисоном; Люциус и Сайрус отправятся в «Черно-Бурое», где цвет кожи Сайруса придется как нельзя кстати, если потребуются объяснения; и, наконец, мы со Стиви закроем «Горку» рядом, на Бликер-стрит. Перед заведениями расположатся несколько знакомых Стиви «арапчат», уличных беспризорников, — детали операции сообщаться им не будут, но при возникшей в каком-то месте нужде они будут немедленно отправлены за подмогой. Рузвельт хотел было назначить на эту роль полисменов, но Крайцлер резко воспротивился. Наедине Ласло поделился со мной опасением, что любой контакт полиции с убийцей закончится быстрой смертью последнего, как бы ни запрещал этого Теодор. Мы уже преодолели довольно таинственных препон и знали, что здесь задействованы силы могущественнее Рузвельтовых, и силы эти, вне всякого сомнения, поставили своей целью полное замалчивание дела. Ясно было, что быстрее всего такого результата можно добиться избавлением от задержанного — не возникнет нужды ни в судебном процессе, ни в сопровождающей его огласке. Крайцлер стремился избежать такого исхода любой ценой — не только потому, что это явно противоречит закону, но и потому, что мы лишимся возможности допросить преступника и выяснить его мотивы.

Как оказалось, все наши тревожные предчувствия насчет праздника Вознесения не оправдались: ночь миновала без всяких происшествий. Мы заняли места и долгие медленные часы до шести утра сражались с самым страшным врагом — скукой. Соответственно, следующие дни прошли в бесплодных дебатах, почему убийца счел подходящим для вылазки Страстную Пятницу, а Вознесение ему не потрафило. Сара первой высказала идею, что совпадение праздников и убийств может действительно быть просто совпадением, но мы с Маркусом продолжали яростно отстаивать значимость христианского календаря для убийцы: эта версия только подкрепляла нашу гипотезу о вероотступнике. Мы понуждали расставить силки на следующий значительный праздник — Пятидесятницу, до которой оставалось одиннадцать дней, а имеющееся время использовать с максимальной отдачей. Хотя как это ни печально, мы с Маркусом с нашими поисками священника уперлись лбом в стену и уже начали подумывать, что вся теория просто оправдывает трату времени.

Наши компаньоны, напротив, за неделю до Пятидесятницы кое-чего добились — по капле, но все же начали поступать сведения из уважаемых клиник страны, усердно опрошенных Сарой, Люциусом и Крайцлером как письмами, так и телеграфом. Большинство ответов были отрицательными, но пара вселяла кое-какую надежду: те или иные субъекты, подходившие под описание Крайцлера как физически, так и симптоматически, действительно пребывали в стенах данных заведений в последние пятнадцать лет. Несколько клиник даже прислали копии медицинских дел этих пациентов, и хотя ни одно в итоге не пригодилось, краткая записка со штемпелем Вашингтона, округ Колумбия, в один из дней произвела ажиотаж.