Читаем Али и Нино полностью

Он обмотал носовым платком эбонит рефлектора, рассерженно щурясь и точно зная, что причина его плохого настроения не в риносклероме, и не в этом практиканте. Во всем виновата погода, из-за которой невозможно поехать на Штольпхензее⁷. Тем более что вчерашняя блондинка обязательно будет и сегодня..., но хватит об этом.

Конечно, во всем виноваты погода и Штольпхензее, но ни в коем случае не известие о том, что Марион провела все лето в обществе Фритца в Зальцкамергуте. Какое ему дело до Марион? А риносклерома будет продемонстрирована, хочет того больная или нет, в конце концов, это университетская клиника.

Придав лицу серьезное выражение, доктор Хаса вошел в большую приемную. Выстроившиеся у стен ряды стульев для обследования, казались бесконечными. Рядом с каждым из них - электрическая лампа, столик для инструментов и пара мисок. Пациенты сидели с отсутствующими, но одинаково напряженными лицами. Слева доктор Мазицкий щелкнул зеркалом для горла, а у третьего стула справа доктор Манн выкрикнул:

- Сестра, ушную воронку!

На стуле доктора Хасы сидела блондинка с мечтательными серыми глазами, но более всего доктора поразил их необычный разрез. Хаса опустился на низкий табурет и внимательно посмотрел на нее. Девушка улыбнулась, и ее грустные глаза вдруг озарились сиянием. Она указала пальцем на направленный вверх рефлектор на голове у Хасы:

- Похоже на нимб.

Акцент выдавал в ней иностранку

Хаса улыбнулся. Жизнь все-таки очень забавная штука, а до Марион ему и вправду нет никакого дела. Он посмотрел в серые бездонные глаза пациентки и подумал: «Будем надеяться, что это rhinitis vasomotorika и требует длительного лечения». Впрочем, он сразу же отогнал эту мысль как недостойную врача и с легким ощущением вины, спросил:

- Как вас зовут?

- Азиадэ Анбари.

- Профессия?

- Студентка.

- Ах вот как, коллега! – воскликнул Хаса. - Тоже медик?

- Нет, филолог – ответила девушка.

Хаса поправил рефлектор.

- Посмотрим, что привело вас ко мне? Так, боль в горле. - Его левая рука автоматически нащупала шпатель. - Изучаете германистику?

- Нет, я - тюрколог

- Кто, простите?

- Я занимаюсь сравнительным исследованием тюркских языков.

- Боже мой! И зачем вам это?

- Просто так, - сердито ответила она и раскрыла рот.

Хаса исполнял свой врачебный долг с толком и расстановкой. Но мысли его при этом делились на профессиональные и личные. Профессионал в нем установил: результат риноскопии – anterior et posterior- без патологий. Легкое покраснение левой барабанной перепонки, но без болезненности при надавливании. Признаков otitis media нет. Ограниченная местная инфекция. При лечении учитывать анамнез. А как частное лицо он думал: сравнительное изучение тюркских языков! Неужели и этим можно всерьез заниматься! Даже имея такие серые глаза! Анбари – сказала она. Это имя я где-то слышал. Ей, наверное, нет и двадцати, а какие мягкие волосы.

Он отложил рефлектор, отодвинул табурет и деловито сказал:

- Tonsillitis. Начинающаяся angina folicularis.

- А на немецком - заурядная ангина, – улыбнулась девушка, и доктор Хаса решил больше не употреблять латыни.

- Да, - сказал он,– естественно, постельный режим. Вот вам рецепт для полоскания. Никаких компрессов, домой на машине, диета. А почему все-таки тюркология? Что вам это дает?

- Мне это интересно, – скромно ответила девушка, и сияние ее глаз разлилось по всему лицу. - Вы не представляете, сколько существует диковинных слов, и каждое из них звучит, как барабанная дробь.

- У вас температура, - сказал Хаса, - оттого и барабанная дробь. Я где-то слышал ваше имя. Был такой губернатор в Боснии, которого звали Анбари.

- Да, - проговорила девушка, - это был мой дед.

Она поднялась. Пальцы ее на мгновение утонули в широкой ладони доктора Хасы.

- Приходите еще, когда будете здоровы… Я имею в виду, если понадобится дополнительное лечение.

Азиадэ подняла глаза вверх. У врача была смуглая кожа, черные, зачесанные назад волосы и широкие плечи. Он очень отличался от таинственных капитанов подводных лодок и дикарей-рыболовов с берегов безымянных рек. Девушка быстро кивнула ему и пошла к выходу.

На вокзале у Фридрихштрасе Азиадэ остановилась и задумалась. Врач что-то говорил о машине. Она сжала губы и решила пошиковать. Высоко подняв голову, девушка пошла мимо вокзала в направлении Линдена. Там она села в автобус, прислонилась к мягкой кожаной спинке сиденья и довольно подумала о том, что машина является всего лишь скромной diminutivum⁸ плавно катящегося автобуса.

- До Уландштрассе, - сказала она кондуктору, протягивая монетку.

Глава 2