Читаем Альфа и омега полностью

– Женщина-философ – это нонсенс... Так что я пытаюсь подсластить свою женскую долю... как водится... Мечтаю найти собственное счастье или хотя бы вырваться из душного мирка квартиры, пеленок, кастрюль...

– Честно и со вкусом!

– Тебя шокирует моя откровенность? – Мира невинно потупила взгляд.

– О, вовсе нет... Скорее, наоборот... – невпопад ответил Николай, и это не ускользнуло от пристального внимания собеседницы.

– А как может быть наоборот? Если не шокировала, тогда что же?

– Ну, если бы ты сообщила приемной комиссии, что цель твоего пребывания в этих стенах – бегство от немощного мужа...

– Он вовсе не немощный. Мне даже бывает больно, настолько он не немощный. Правда, больше одного раза у него не получается, но и за один раз можно застрелиться от его напора...

– И тебе это не нравится?

– Эх, Николай, ты совсем еще мальчик... Женщину интересует совсем не это...

– Ну, поскольку девочкой я стану еще не скоро, то поясни мне, малохольному, что же нужно женщине? – спросил Николай ершисто.

– Известное дело... Романтика... Любовь... Ласка... А так только в порнофильмах бывает, что набросился – и все дела... Мы, женщины, устроены иначе...

– Неужели? Почему же тогда мы оба оказались на философском факультете? – усмехнулся Николай. – Ведь, кажется, Гегель утверждал, что разница между мужчинами и женщинами, как между растениями и животными.

– Я согласна с Гегелем.

– Ого!

– Да, представь себе, согласна... Женщины более чувственны, а поэтому всецело зависимы от своих эмоций... Они не могут принимать разумных решений в большой политике, науке...

– А мужчины могут? Не верю своим ушам, – рассмеялся Николай. – Такие соображения я ожидал бы услышать из уст какого-нибудь женоненавистника-крепостника-домостроевца... Может быть, ты просто прикалываешься?

– Ну, во всяком приколе есть доля прикола... – Мира игриво поправила прическу. – Почему все великие философы – мужчины? Ты действительно считаешь, что из женщины, этого трепетного, зазывающего существа может выйти хороший философ, или, точнее, философка?

– Ты почитай Юма, особенно о скромности... Кстати, там популярно растолковано, почему женщине нужно иметь только одного партнера, а мужчине – сколько ему вздумается...

– Что-то я у Юма такого не помню... Хотя, признаться, я, кажется, Юма не читала... Так, цитаты.

– О, цитаты бывают обманчивы...

– А ты тоже считаешь, что женщине нужно иметь только одного партнера?

– Ну, я заинтересованное лицо...

– В чем ты заинтересованное?

– Ну, ты же поймала меня на том, что ты мне нравишься...

– То есть ты предлагаешь мне, с виду вполне скромной девушке... Ну, хорошо, хорошо... вполне скромной женщине завести любовника?

– Почему бы и нет... Гегель, Юм, как и все человеческие существа, страдают предубеждениями, приступами невежества и самодовольства... Я, изволь заметить, считаю женщин не только равными мужчинам, но и более прекрасными, интересными, многогранными...

– Это потому, что у тебя пока ни одной не было... Боюсь, ты поменяешь свое мнение.

– Возможно... Конечно же, над этим нужно много размышлять. Мыслить – вообще весьма полезное занятие... И тогда может прийти в голову то, что не пришло в голову Юму и Гегелю.

– Так ты не веришь в авторитеты?

– Нисколько... – Николай встал в позу римского оратора и добавил: – Я сам себе авторитет!

– Ну. Это еще Декарт призывал все проверять собственным умом...

– О, я верный последователь Декарта... – он замолчал, а потом резко выдавил из своей, внезапно пересохшей, глотки: – Как бы я любил тебя на груде книг...

– Чего-чего? Это что-то новенькое... Или мне послышалось? – голос Миры рассыпался в целую лавину едва сдерживаемых хихиканий. – Вот тебе на... Начал о Юме, а кончил...

– Я еще не кончил...

– Не привязывайся к словам. Пошляк, – Мира взмахнула рукой и случайно шлепнула Николая по потаенному месту, и тот мгновенно почувствовал нестерпимый прилив незатейливого, как дневной свет, и от этого еще более плотского по своей сути желания. Он еле сумел скрыть внешние проявления своих чувств, сделав шаг назад и стараясь отвлечь ее внимание от внезапной припухлости.

– Извольте поверить, мадмуазель, меня ничего так не бодрит, как разговор о философии с хорошенькой барышней!

– Я вижу... – шепнула Мира и хитренько отвела глаза. Она явно не ожидала такой живой реакции на свою выходку.

– Итак, отчего все философы – мужчины? – Николай был растерян, но пытался это скрыть. – Я думаю, это пережитки прошлого. Теперь ты сама являешься живым примером... ну, феминизма, что ли. Вместо того чтобы торчать дома с кастрюлями...

– Ну, кто торчит, это еще посмотреть нужно... – неожиданно рассмеялась Мира и снова посмотрела на его ширинку. Там все успокоилось, и она наигранно-недовольно фыркнула: – Прошла любовь, завяли помидоры...

Николай вконец смутился и решил пойти на абордаж.

– Ты ведь совершенно сознательно меня соблазняешь!

Мира надула губки и отвернулась.

– С чего ты взял?.. Это совсем, совсем не так. Впрочем, если ты склонен заняться тантрическим сексом...

– Каким-каким сексом?