Читаем Альфа Эридана полностью

Ракета быстро снижалась. Ионный двигатель оставлял едва видимый след — слабое, сразу же гаснущее голубоватое мерцание. Вспыхнули, на миг ослепив старика и его спутника, прожекторы, установленные в скалах. Синеватые лучи осветили звёздный корабль. С этого момента старик перестал слушать музыку.

Он видел ракету сорок лет назад; с тех пор всё изменилось, но ракета осталась такой же, какой была. Жёлтый свет её бортовых фар смешивался с синими лучами прожекторов, и продолговатый бескрылый корпус казался зелёным. Блестела ажурная сеть антенн. Отчётливо слышалось потрескивание, сопровождающее работу ионного двигателя.

Это потрескивание вызвало у юноши улыбку. Он много раз видел снимки ракеты, знал её устройство, но сейчас всё в ней представлялось ему до глупости смешным и нелепым. Ракета была очень мала: шестьдесят метров в длину и три метра в поперечнике. Она походила на мощные ядерные звездолёты не больше, чем лодка на корабль. Обтекаемая форма казалась юноше жалкой: он видел в ней только свидетельство того, что ракете нелегко было пробивать земную атмосферу. Тонкие стержни антенн напоминали о заре радиолокации. И, наконец, потрескивание ионного двигателя вместо слитного, звенящего гула ядерных кораблей…

— Какая нелепая конструкция, — сказал он.

— Да, — ответил старик, глядя на ракету, — она запущена очень давно. Но у таких ракет есть преимущество — они успели пройти большой путь. Ядерные звездолёты ушли ещё сравнительно недалеко от Земли. А эти… они многое видели…

«В этом преимущество старости, — добавил он мысленно. — Многое пройти, видеть, понимать…» Ракета повисла в двух метрах над озером. Вода клокотала под дюзами двигателя. Помедлив, ракета вертикально опустилась в воду; по озеру побежали волны. Старик и юноша отошли от края парапета: вода заливала бетон. Потом ракета вынырнула — уже горизонтально — и закачалась на волнах.

— Всё! — воскликнул юноша. Он был взволнован, хотя вряд ли смог бы объяснить, что именно его взволновало. — Сейчас должен отделиться робот-разведчик. Уже время…

— Не спешите, — усмехнулся старик. — Это же старая конструкция. Она не умеет торопиться. Двадцатый век…

Над корпусом ракеты поднялась поблёскивающая в лучах прожекторов небольшая полусфера, отделилась от ракеты, повисла в воздухе и заскользила над водой. Робот уходил в сторону от места, где стояли люди.

— Что такое? — удивился юноша. — Почему робот не идёт к нам?

Старик пожал плечами.

— Это значит, что он опускался на чужую планету.

Юноша не понял. Он смотрел то на старика, то на удаляющегося, похожего на большую черепаху робота.

— Ну и что же? — нетерпеливо спросил он.

— Заражение чужими микроорганизмами, — коротко пояснил старик.

— Но на ракете есть…

— Есть, — перебил старик. — Но ведь это же старая нелепая конструкция. Не очень надёжная. Нужна контрольная обработка.

Он помолчал, поднял воротник куртки.

— Мы можем идти, — сказал он, всё ещё глядя на ракету. — Робот сам придёт в монтажный зал.

Юноша чувствовал себя виноватым. Он понимал, что старик мог обидеться на его слова — «нелепая конструкция». Старик строил ракету, и, сколько бы ни прошло времени, для него она, пожалуй, не была нелепой. Но свойственный юности эгоизм не мог этого всерьёз принять. Старое в глазах юноши означало примитивное, нерациональное, нелепое.

— Робот неплохо устроен, — сказал юноша. Ему хотелось как-то загладить свою ошибку. — Этот глайдерный принцип остроумен.

— Ерунда, — отрезал старик. — Робот безнадёжно устарел.

Старик не был обижен. Он просто не обратил внимания на неосторожно сказанные юношей слова.

И сейчас ещё, разговаривая, он думал о чём-то своём.

— С роботами пришлось немного повозиться, — продолжал он. — Разведка неизвестных планет предъявляла очень жёсткие требования. Первые роботы имели гусеничный ход. От них, впрочем, сразу отказались. Роботы проваливались в трещины, падали с крутых склонов… Тогда было много разных проектов — вплоть до самых нелепых. Какой-то болван, например, сконструировал шагающие роботы. Да, не улыбайтесь, именно шагающие. Стальной, похожий на бочонок корпус и три пары металлических суставчатых ног… Это была вопиющая глупость! Первый паровоз тоже имел ноги, но зачем спустя полтора века повторять старые ошибки?.. Я входил в комиссию, которая испытывала этих жуков. Они вязли в болотах, застревали в лесах, не могли взобраться на отвесную скалу… Потом мы построили роботы-глайдеры. Как этот на ракете. Компрессоры создавали воздушный подпор, и роботы легко скользили над землёй… Нам казалось, что это верх конструктивного изящества… — он хрипло рассмеялся. — А через пять лет появились электрофонные установки, потом гравитационные двигатели…

По узкому металлическому трапу они поднялись в монтажный зал — невысокое здание, прилепившееся к выступу скалы. В зале было пусто. У стен стояли кресла (старик отметил: новые, не те, что были здесь когда-то). В центре зала возвышался пустой стенд.

Холодно светили люминесцентные лампы. Старик показал юноше, где включается отопление.