Читаем Альфа Эридана полностью

Тяжёлый, жестокий опыт, но он удался. Мы привезли людям своего времени чужие миры. Может быть, всю вселенную, как мечтал Ларри Ларсен. Это славно — не отдалённым потомкам у памятников самим себе, я близким и родным людям своего века подарить ключи от Пространства и Времени. Конечно, мы только исполнители. Спасибо людям, которые создали теорию тяготения. Спасибо людям, которые создали прямоточную ракету. Спасибо людям, которые создали наш светлый и прекрасный мир и создали нас самих такими, какие мы есть.

Вот только Быков и Горбовский. Что ж, когда они вернутся, нас уже не будет, но я думаю, они не рассердятся на нас.

Над озером светили звёзды. Старик долго смотрел в небо, потом сказал юноше:

— Здесь, в горах, звёзды производят странное впечатление. Словно лампы в пустом зале. Люди ушли, а они светят…

Его собеседник был слишком молод, чтобы угадать за этими словами настроение. Он ответил:

— Судя по звёздам, будет ясная погода. Значит, мы увидим ионолет. — И, озабоченно взглянув на небо, он добавил: — Погода тут меняется каждый час.

Наступило молчание. Старик думал о том, что всё, созданное человеком, несёт на себе отпечаток человеческой судьбы.

Города, машины, книги рождаются и стареют — иногда быстро, иногда медленно, — узнают славу и забвение. «Нет, не всё стареет, — мысленно возразил он себе. — Идеи, ведущие людей, искусство… Да, конечно, искусство… музыка…» Повинуясь каким-то своим законам, его мысли обратились к музыке. Он вспомнил «Богатырскую симфонию» Бородина — она звучала здесь сорок лет назад. Тогда он был молод. И ракетодром — теперь почти всеми забытый — тоже был молод. В горах Кавказа, на перевале Буздаг, люди выбили в скале гигантскую чашу, наполнили её водой, построили лёгкие, прилепившиеся к крутым склонам гор здания.

Отсюда уходили к звёздам ионные ракеты, управляемые автоматами. Они возвращались через много лет сюда же, на ракетодром Буздаг. Впрочем, возвращались не все. Из семидесяти двух ракет вернулись пятьдесят четыре. Пятьдесят пятая — её отправили первой — должна была опуститься на ракетодром в этот вечер. Она совершила дальний рейс к звезде Ван-Маанена и теперь, через сорок лет, возвращалась на Землю.

Юноша (он шёл рядом со стариком, рядом и чуть позади) знал об этих временах из старой кинохроники. Он родился, когда о ракетодроме Буздаг начали уже забывать. Ракеты с ионными двигателями быстро устарели, их сменили термоядерные корабли. Мощные, обладающие колоссальной энергией, они легко преодолевали сопротивление атмосферы. Они не нуждались в высокогорных ракетодромах. И стартовая площадка в горах Кавказа опустела. Лишь изредка здесь появлялись люди, чтобы встретить возвращающиеся ракеты. Сначала каждое возвращение ракеты было событием. Потом это стало только историей. Новые средства исследования — термоядерные ракеты, дифракционные телескопы, гравитационные анализаторы — приносили намного более важные сведения о космосе, чем ионолеты — безнадёжно устаревшие, неуклюжие и смешные в глазах людей XXI века. Юношу послали встретить пятьдесят пятый ионолет. На ракетодроме Буздаг три года не было людей. Юноша привёл в порядок оборудование, проверил приборы и неделю скучал. Днём он уходил в горы, по вечерам читал книги. Чтение забавляло его. Он привык к микрофильмам, и тяжёлые, громоздкие книги с пожелтевшими от времени страницами представлялись ему чем-то очень древним. Это был прошлый век — романтичный, героический, жестокий и трогательно-наивный XX век. И когда под вечер прилетел старик, юноша не удивился. Старик тоже был частью XX века. Он строил первые ионолеты, он создал гравитационный анализ, его имя носили океан на Венере и горная цепь на Меркурии.

Со школьной скамьи юноша знал жизнь старика.

Во всяком случае, он считал, что знает, ибо молодая его память цепко держала заученные даты и факты.

Он помнил год рождения старика, мог перечислить полёты и открытия, знал все работы — от классической «Теории гравитации» до новейших исследований звёздной динамики. Юноше казалось, что этот человек так же твёрд, спокоен и ясен, как скалы, в которых он когда-то построил ракетодром. Юноша ошибался.

С гор тянуло несильным, но очень холодным ветром. Над озером стоял туман. Вода в озере обогревалась пущенным сорок лет назад ядерным реактором и не замерзала даже в самые суровые морозы.

Пар, извиваясь, полз над водой, медленно, нехотя поднимался вверх, образуя призрачное, сиреневое от света люминесцентных ламп марево. Чёрная вода плескалась о бетонный парапет, по которому шли два человека.