"А с мамой не получилось" - вдруг вспомнила она. "Наверное, потому, что не хотела, нет, не могла больше". Но раздумывать было некогда. Ещё из одного молодого тела вытекала жизнь. Здесь она знала всё. Были бы силы. Она вновь мысленно прильнула к ранам Уго. Да, всё, что она ранее " наживила" разошлось. Точнее, прохудилось, иначе парень умер бы уже давно. Вновь соединяя сосуды, Алёна почувствовала, что силы всё-таки иссякают. Электроразряды оказались больше кнутами - подстёгивали, вытягивали потаённые запасы энергии, но не давали своей. А может, их было просто недостаточно? Или не привыкла девушка к такой подпитке? Как бы то ни было, но девушка успела. Но когда Алёна, уже теряя сознание, отняла руки он раненного, закричала Хуанита.

– Стелла, он опять! Смотри, Фернандо опять!

Тот действительно вновь страшно побледнел. Заострился нос. Обескровились губы. Смерть вновь дохнула на него. Застонав, Алёна с мольбой протянула руки к луне. Нет. И тело, болезненно реагируя на новые разряды, не пропускало их к таинственному целебному полю. Уже по наитию, не делая ранее ничего подобного, девушка, отмахнувшись от ненужных теперь электропроводов, легла рядом с Фернандо, обняла и прижалась грудью к его груди. Сердце к сердцу. И соединила их в одно целое. И заставила это целое биться.

– Вооот тааак. Воооот тааак, воооот тааак, - шептала она, чувствуя, как каждый удар этого странного сердца толкает кровь по артериям. Уже не полем, а всей собой она почувствовала боль искалеченных, изломанных, отбитых органов юноши. И начала впитывать эту боль в себя, пытаясь, как прежде, растворить потом её в лунном свете. Пока удалось только разделить её. Фернандо как-то облегчённо вздохнул, а Алёна не смогла сдержать стона. Затем, всё также обнимая юношу и делясь с ним остатками жизненных сил, она впала в полузабытие.

– Надо убираться отсюда, - услышала она голос Уго. - Санчос продался копам. Сейчас, наверняка, сдаст. Подождёт для верности, и сдаст.

– Куда? - поинтересовался брат Уго, поднимая его.

– Будут искать. Будут землю рыть. Сто тысяч баксов за неё. Давай к Марте. Я сам! А их… Надо вот так двоих. Не косись, дурочка! Она же его спасает! Видишь, держит его душу на этом свете!

– Я и не кошусь, - обиделась Хуанита. - Я думаю, если на каком брезенте, то можно между двух мотоциклов…

– Молодец! Но брезент? Сеть! Карен, мигом за сетью!

Рыбаки знали, где ближайшие рыболовецкие снасти и вскоре неподвижную, но живую пару осторожно подняли с земли, положили на сеть и надёжно привязали между двух мотоциклов. Другие, раскачав, скинули в воду трупы двух незадачливых Санчевых подручных. Туда же кинул Уго так выручивший их мобильник.

– Везти, как свою душу, как хрупкую драгоценность, как… - наставлял Уго, уже сидя на мотоцикле и поддерживаемый братом.

– Ладно тебе, понимаем.

И мотоциклы с невиданным багажом покинули злополучный пирс.

Глава 12

Марта оказалась старой, в отличие от Умайты - действительно очень старой женщиной. И жила она в очень старом доме. Правда, с оградой и внутренним двориком-патио, то есть вроде как в зажиточном доме. Но всё вокруг, хотя и ухоженное, давало понять, что дом знавал гораздо лучшие времена.

Стучать долго не пришлось. Слушая недосказанные объяснения ребят, старуха фонарём осветила лежащую в сетях парочку и молча кивнула вносить их в дом.

– В прихожую. И убирайтесь. Сама справлюсь. Если Бог даст, - отрывисто скомандовала она. Привыкшие к властному тону хозяйки, рыбаки занесли своих товарищей через дворик в просторную, тёмную сейчас прихожую.

– И он тоже, - подвели они к Марте крепящегося Уго.

– Вижу - осветила она раненого и бесцеремонно подняв его окровавленную майку, осмотрела рану.

– Ты тоже остаёшься, - распорядилась хозяйка, не отрывая взгляда от раны. - А вы - мигом отсюда. Пока не дам знать - не приходить.

Ребята по очереди пожали руку Уго, осторожно прикоснулись к руке остававшегося без сознания Фернандо и, бросая взгляды на лежащую рядом девушку, вышли. Марта перехватила эти взгляды - смесь ошеломлённого испуга и обожания. Проводив столь поздних визитёров, старуха закрыла дверь и, инстинктивно оглянувшись, нажала на что - то незаметное в стене, после чего открыла платяной шкаф.

– Проходи - кивнула она Уго. В шкафу висела какая-то старая одежда. А отодвинутая задняя стенка открывала темную сейчас комнату. Подсвечивая фонарём, хозяйка показала юноше, где присесть, затем кряхтя, но с неожиданной силой взяла на руки и перетянула Фернандо с Алёной. Толи девушка не разжала своих объятий, толи догадалась старуха, что нельзя этого делать, но на пол она положила их обоих, всё также укутанных в сеть.

– Кто? - коротко поинтересовалась хозяйка, - кивнув на рану Уго.

– Санчес.

– За что?

– За неё. Договаривались переправить, но им переплатили, чтобы выдали.

– Кто она?

– Не знаю. Волшебница. Фея. Ведьма. Не знаю. Сегодня и убивала, и исцеляла, и спасала.

– Это та самая из борделя?

– Да. Только она не из этих. Фернандо говорил, их спасла не за деньги. Просто так. И семью Хуана тоже.