Читаем Александр Невский полностью

Только здесь Александр впервые понял, как трудно быть новгородским князем. Совсем иная жизнь, чем в тихом, прекрасном Переяславле. Юному суздальцу думалось — разве можно ставить на вече в один ряд благородного князя и какого-то там Твердилу или Михалку, пусть и богатого, но все же мужика. А вот, выходит, можно. И новгородское войско в поход ведет не сам князь, а посадник или тысяцкий. Хорошо, если это свои люди, а если сторонники Чернигова? Тогда на войско нечего и рассчитывать. На деньгах новгородских изображен не князь, а София — ангел мудрости. И печати тут у всех свои — и у князя, и у посадника, и у тысяцкого.

София, как и все необычное, привлекала внимание Александра, и он нередко заходил в этот храм. Пол в Софии мозаичный. Роспись XII века и вверху огромное по-грудное изображение Вседержителя. О нем, оказывается, своя легенда. Еще в середине XI века, при Ярославе Мудром и владыке Луке, в Новгород «приведоша иконных писцов из Царяграда и начаша подписывати во главе» в куполе. Иконописцы тогда написали Спаса с благословляющей рукой, но поутру будто бы нашли ее сжатой. По велению Луки написали снова, и опять оказалась она сжатой. Так тщетно писали три дня. Наконец на четвертый от образа Спаса раздался глас: «Писари, писари, о писари! Не пишите мя благословляющею рукою, напишите мя сжатою рукою, яз бо в сей руке моей сей великий Новград держу; а когда сия рука моя распространится, тогда будет граду сему скончание». Практичные новгородцы измерили и Спаса: в летописце значится: «носу длина — пол 4 пяди», «очи — пол 2 пяди», подпись «Иисус Христос» — по 14 пядей, «а рука сжатая вверх 6 пядей». В Суздале такого бы не допустили.

В простенках храма между окнами центрального барабана изображения восьми пророков, эпически спокойных среди шума и гама Новгорода. На стенах южного притвора — Константин и с осуждающим взглядом Елена. Много больших икон — апостолы Петр, Павел... А внизу пестрят надписи, нацарапанные на стенах, вроде: «Якиме стоя усне, а лба о камень не ростепе», да и другие по-хлестче. Каждый год затирают и епитимьей карают тех, кто вырезает их, но без успеха — грамотных теперь много.

.. Шли дни, и Александр постепенно присматривался к Новгороду. Со своим наставником он проходил по улицам боярской столицы как по страницам ее истории.

София — центр древнего Детинца — округлого городища, обнесенного греблей — земляным укреплением. Два конца широкого пятнадцатиметрового земляного вала пятиметровой высоты дугой упирались в реку. Толщина стен Детинца — 1/2 метра, а изнутри — глубокие арки. Название Детинца от слова «дети» — дружинники, но скоро уже сто лет, как бояре выжили их с князем ян Городище, а здесь господствует Владычный двор; он застроен церковными, парадными, жилыми и хозяйственными зданиями. «Где святая София, там и Новгород» — так повелось. И верховодят тут владычные слуги, да паробки посадничьи, и мостят Пискуплю (Епископскую) улицу владычные бедняки — изгои, и рядит новгородские полки тысяцкий. А отец на Городище, сбоку припека.

Вытеснив князей, владыки сильно укрепили Детинец стенами и башнями., Через одну — Пречистенскую — путь вел к реке на Большой мост; неподалеку высилась Борисоглебская башня по имени храма Бориса и Глеба, выстроенного богатым гостем — самим Садко Сытнычем в 1167 году.

Садко, как повествовала местная былина, поставив в заклад свою голову против богатых лавок шестерых купцов новгородских, вытащил из озера Ильмень златоперых рыб. Так он стал богатейшим купцом и даже однажды под залог в 30 тысяч гривен пытался скупить все товары новгородские, да только не смог и понял, что «побогатее» его «славный Новгород». С другого края от Пречистенской Водяные ворота вели к реке. Под Спасской башней проезжали из древней мощеной Пискупли в Людин конец. Дальше — Глухая башня и другие. Между ними тайники с колодцами, ведущими за предел Детинца.

В Новгороде, как и вообще принято на Руси, Детинец не отделен от города. Он — внутреннее укрепление, не больше, и даже главный вход в него вел через окольный город. Это не обособленный замок, а укрепленный центр — и административный, и церковный, и жилой.

...«А вы, братия, в посадниках и в князьях вольны». Это крылатые слова, произнесенные лет десять назад на вече не кем-нибудь, а суздальским другом посадником Твердиславом. Вот и правят Новгородом триста золотых поясов — богатейших бояр и купцов, но так ловко, что все делается именем веча, черных людей.

Александр знал, что Новгород не единственный вольный город и на Руси, и в Европе, и на Балтийском и Средиземноморском прибрежье. Но нет равного ему по обширности владений. Весь север Руси, от Финского залива до Уральских гор, — все это Господин Великий Новгород.

Новгородская земля граничила с Владимиро-Суздаль-ским княжеством на юго-востоке, со Смоленским — на юге и Полоцким — на юго-западе. Обретя самостоятельность, новгородские бояре удержали за собой земли соседних народов. В этих землях стояли русские крепости, в которые свозили дань из сельской округи.