Читаем Александр Невский полностью

У стен Ярославова дворища Александр увидел шумный торг. На самом дворище «заморские» купцы — новгородские толстосумы, что торговали со странами Северной и Центральной Европы, — построили каменную церковь Параскевы Пятницы. Одноглавый кубический храм с притворами. На суздальский взгляд Александра — не дом молитвы, а амбар. Где понять княжичу, что спасение купеческой души достигается силой молитвы, а вот товар заморский от огня оберегается еще и толстыми стенами — в этом деле такой храм незаменим. У пяти вымолов — пристаней Торговой стороны Волхова — Иванского, Будятина, Матфеева, Немецкого и Гаральдова — теснились русские ладьи, шведские и норвежские шнеки, немецкие и датские суда.

Еще больдпе поразила Александра огромная церковь Ивана-на-Опоках — центр братщины богатейших купцов-вощаников. Вступительный взнос в это объединение составлял 50 гривен серебра. Да и не в богатстве дело, а в тех правах, которыми располагали здесь, в Новгороде, купцы.

Был у них и свой торговый суд. Без их совета Новгород не заключал ни одного внешнеторгового договора. В этом же храме хранились и проверочные образцы меры и веса: «локоть иванский» — для измерения сукон, «гривенка рублевая» — для взвешивания драгоценных металлов и весы для воска.

К югу от Ярославова дворища расположен древний Готский двор с собственной остроглавой церковью — Варяжской божницей, а к востоку от храма Николы виднеется Немецкий двор с церковью Петра. У норвежцев же свой древний храм — святого Олафа.

Пройдя всю Торговую сторону по древней Ильиной улице, приезжие вышли к Великому мосту.

В Новгороде шагу ни ступишь, чтобы не услышать предания: говорят, что языческий бог Перун, свергнутый при Владимире Святославиче в реку, подплыв под Великий мост, бросил на него свою палицу — от той и начались драки на мосту.

За рекой высилась громада пятикупольной Софии. Сурово смотрит она своим широким фасадом на Волхов. Мощные, неоштукатуренные стены отталкивали взор суздальца, привыкшего к изысканному внешнему убранству своих храмов.

С запада ее портал украшают трофейные врата из бывшей шведской столицы Сигтуны. Там же, в примыкающей башне, есть лестница, что ведет на полати (хоры). На полатях и в башне, говорят, в хорошо скрытых тайниках — хранилища несметной новгородской казны и церковных сокровищ. Копятся они тут со времен Владимира Святославича, но ведают ими только владыка да софийский ключарь.

Сквозь расступившуюся толпу вслед за отцом княжичи вошли внутрь.

Храм ярко освещен — на аналое крест, на столике рядом две грамоты Ярослава Мудрого. И отец целует крест в присутствии всей знати и народа. Людей много — должно быть, около тысячи, стоят тесно.

На князе красный кожух с жемчугами, шапка и пояс золотые, платье с отложным воротником и множеством петель. На пальце перстень с печатью, а на печати святой Федор, поражающий змея. Подле стоят владыка — архиепископ Антоний не в черном, как во Владимире, а в белом клобуке — и посадник с высоким, прямым жезлом, увенчанным перпендикулярным симметричным навершием, придававшим ему Т-образную форму. Это символ боярской республики. Тут и господа — совет господ — триста мужей в золотых поясах. За ними бояре и богатые купцы в долгополых кафтанах из дорогих испанских, английских и восточных сукон. Их жены в шелках. На шее у них обручи, золотые жгутовидные гривны; новомодные бронзовые, стеклянные браслеты. У девушек — ленты в косах, у замужних — диадемы в скромно уложенных волосах. Все мужчины стрижены в кружок.

На Руси не любили крайностей: «А се грехи — аще муж носит долги власы», но и то грех «аще кто побреет бороду всю». «Овощь телесную» разрешалось выращивать, но разумно: бороду отпускали годам к тридцати.

...В храме и вокруг него толпятся ремесленники, _-смерды. Обычные, как и всюду на Руси, люди в «овчих шерьстех» — сермягах, высоко по талии перехваченных поясом с лировидной пряжкой, а на поясе в кожаных чехлах висит все, что должно быть под рукой (карманов еще не было) — и кошелек, и нож, и гребешок... Новгородцы, говорят, великие мастаки в обработке дерева, применяют его чуть не 30 пород, да еще привозят — кедр, пихту, тисе... Гребешки всегда у них самшитовые, как ложки и ковши кленовые, бочки дубовые...

Кончилось крестоцелование. Благословил владыка князя. Можно ему возвращаться на Ярославово дворище — судить, да рядить.

Расположенный близ Волхова ансамбль Ярославова двора — архитектурный центр Торговой стороны. Главное в нем — пятикупольный храм Николы времен Мономаха. Издали видна его свинцовая кровля.