Читаем Александр Невский полностью

На фреске был изображен во весь рост великий князь Ярослав в княжеской одежде и шапке, с длинной темной бородой. В правой руке он держал церковь, которую подносил сидящему перед ним Христу. Вручение храма — символ сопричастности Богу и отца, и сына. Между фигурами Христа и Ярослава в мемориальной надписи можно различить следующие слова: «О боголюбивый князь, Второй Всеволод! Злых обличал, добрых любил, живых кормил. О, милостивец, кто может воспеть твои добродетели!» Этот панегирик достойно венчал желание сына увековечить память о своем отце, так много сделавшем для Русской земли.

Кто знал тогда, что уготовано Небом самому Александру? Возможно, ему предстояло повторить судьбу своего родителя, и на то была воля Свыше. Но Зло явно спешило: в конце 1246 года в Новгород, на Городище, прискакал гонец от монголов из Каракорума с посланием от ханши Туракины: «Приди в Кановичи, в мой дворец, как повелел тебе твой отец. Увидишь честь царства Монгольского и землю твою Новгородскую в дар от меня получишь!»

Александру был ясен коварный план знаменитой отравительницы: она хотела покончить с ним — сильнейшим и опаснейшим для монголов князем Руси — так же, как покончила с его отцом.

В то время Новгород был свободен и не платил даней в Орду. Александр оказался перед Выбором: с кем идти ему — с Западом в лице Римского папы Иннокентия IV, который давно уже звал к союзу и его отца, и самого Александра, или с Востоком? Поговорка «брань славна — лучше есть мира стыдна» была мерилом княжеской доблести. Но отражать крестоносную агрессию лучше, чем воевать с бесчисленными полчищами восточных завоевателей. Значит, надо выбрать меч — Западу и мир — Востоку. И времени на раздумье у него оставалось немного.

В течение почти пяти лет князь Александр не появлялся в Орде: его и не звали туда, так как он был до времени только удельным, новгородским князем. Основную тяжесть русско-татарских дипломатических отношений взвалил на свои плечи его отец, принявший из-за этого мученический венец. Но именно в этот период, в 1243–1247 годах, князь Александр Ярославич принял на себя роль защитника пленных, «посылая к царю в Орду за люди своя, иже от пленени быша от безбожных татар. И много злата и сребра издава на пленних сих, искупая от безбожных татар, избавляя их от бед и напасти». Так записал летописец. Конечно, эта благотворительная деятельность, достойная высшей похвалы, была возможной благодаря помощи Господина Великого Новгорода — боярско-купеческой республики, которая снабжала своего князя-защитника серебром.

Осенью 1247 года в Новгород прискакал новый гонец из Орды, который привез сразу две грамоты: одну от Бату-ха-на, другую — от Гуюк-хана с приглашениями явиться в Сарай и Каракорум как можно скорее. К тому времени ханша Туракина уже умерла. Гуюк же прочно сидел на троне и вместе с Батыем готовил новый завоевательный поход. «Александр! — писал в своей грамоте Батый. — Знаешь ли ты, что Бог покорил мне многие страны и народы? Разве ты можешь не покориться мне? Но если ты хочешь сохранить землю свою, то поскорей приезжай ко мне, чтобы увидеть честь и славу царства моего».

Итак, Выбор, сделанный Александром, предстояло не просто подтвердить, но реализовать на практике, в конкретных действиях, может быть, даже ценой собственной жизни.

Князь Александр приехал из Новгорода во Владимир «в мале дружине», но грозно, как подобает князю. Печален был он, болея душой о будущем Новгорода и всей Русской земли. Князь захотел посоветоваться с епископом ростовским Кириллом, местоблюстителем отсутствующего митрополита. Владыка сказал ему: «Брашно и питие да внидут в уста твоя, и не остави Бога, сотворившего тя, яко инии сотвориша, но постражи за Христа, яко добрый воин Христов». Александр обещал исполнить это наставление, а Кирилл дал ему Святые Дары в поддержку духовную.