Она забрала чашку и блюдце из его рук и поставила их на маленький столик рядом; тогда Генри откинулся на спинку дивана с такой силой, что шляпа, которую он до сих пор не снял, слетела с головы и скрылась под диваном. Его глаза закатились, рот приоткрылся, а пальцы правой руки слабо затеребили шейный платок, словно никак не могли развязать узел. Элиза сидела очень спокойно, дожидаясь неизбежного, по ее мнению, храпа, а с ним и возможности сбежать. И, на самом деле, один громкий всхрап вырвался из горла гостя, но этот звук, похоже, разбудил Генри, заставив его нетрезво качнуться вперед и пнуть столик, от удара разлетевшийся в щепки. Фарфоровая чашка упала на пол и разбилась с громким звоном.

– Хуже! – простонал Генри. – Лежа я чувствую себя еще хуже.

Он рухнул вперед, едва успев ухватиться за высокую спинку кресла тетушки Гертруды.

– Это яд! – послышался новый стон. – Вы отравили меня!

Элиза хотела было сказать, что они с Китти и Пегги пили этот же шоколад без каких-либо последствий, но когда Генри посмотрел на нее, в его взгляде внезапно мелькнула странная усмешка, заставив слова оправдания застрять у нее в горле.

– Так это все был ваш план, да? Заманить меня сюда и воспользоваться?

– Как воспользоваться? – сухо спросила Элиза. – Заплести вам косички, как маленькой девочке, или раскрасить лицо, как куртизанке?

Услышав это, Генри разразился безудержным хохотом, таким сильным, что Элиза испугалась, как бы он не свалился в камин.

– Вы смешная! И дерзкая! Думаю, женитьба на вас будет не такой уж ужасной. Если я пообещаю всегда оставаться навеселе, вы пообещаете всегда распалять меня своим змеиным язычком?

– Распалять вас? Неужели вы так низко себя цените, что готовы принимать оскорбления за флирт?

Генри снова хохотнул, но уже не так уверенно, словно пытался понять, что она сказала. Затем, прежде, чем она успела понять, что происходит, он, пошатываясь, пересек гостиную и наполовину наскочил, наполовину рухнул на нее.

– Не прикидывайтесь, будто не понимаете, что делаете. Обычно мужчинам нравится представлять девушек этакими невинными овечками, не знающими этого жестокого мира, но я не из таких. Вы, маленькие кокетки, всегда стремитесь манипулировать нами, чтобы удовлетворять свои малодушно скрытые желания. И знаете, что скажу? Я готов их удовлетворить!

Он схватил ее за плечи и потянулся блестящими губами к лицу. Элиза с отвращением отвернулась и ощутила, как влажные губы прошлись по ее скуле и спустились на шею.

– Полковник Ливингстон, вы забываетесь! Вы джентльмен и мой жених. Своим поведением вы унижаете нас обоих.

– Вы правы, – невнятно пробормотал Генри, притягивая ее ближе, едва она попыталась выскользнуть из его объятий. – Я – ваш муж. Завтра в это время мы будем уже женаты, и тогда закон заставит вас подчиниться мне. Так почему бы не сделать этого сейчас? Начать ваш путь в качестве жены с верного шага – дать мужу то, что он хочет.

Он схватил ее, и Элиза оттолкнула его, услышав, как рвется ткань платья. В первый раз ей стало страшно. Снова оттолкнув наглеца, она смогла выбраться из-под его тяжелого тела и тут же вскочила на ноги. Ее пальцы непроизвольно вцепились во что-то. Она опустила глаза и увидела, что сжимает в руке кофейник с шоколадом.

Элиза хотела позвать на помощь, но кого? Китти и Пегги уехали, а слуги отправились в свою пристройку. В доме осталась только тетушка Гертруда, но, даже если предположить, что она услышит Элизу сквозь навеянный алкоголем сон, мысль о том, что такая добродетельная женщина столкнется с безобразным поведением Генри, казалась Элизе ужаснее, чем сложившаяся ситуация.

Она присела и попыталась успокоить дыхание.

– Вам пора уходить, полковник Ливингстон. Если вы хотите спасти наш будущий брак и собственную репутацию, вам придется уйти сейчас же.

– Или что? – издевательски уточнил Генри мерзким голосом. – Вы ударите меня фарфоровым кофейником?

Он шагнул к ней, она – от него.

– Я это сделаю! – крикнула Элиза, подняв кофейник. – Не думайте, что не смогу!

– О, я уверен, что сможете, – заявил Генри, еще на шаг приближаясь к ней. – Вот что мне в тебе нравится – ты норовистая лошадка. – Он рассмеялся над своей глупой шуткой. – Будет забавно объездить тебя. А теперь давай, поцелуй жениха.

31. Герои и злодеи

Неподалеку от лазарета С, Морристаун, штат Нью-Джерси

Апрель 1780 года

Пока Алекс был в амбаре, дождь закончился, но это было уже не важно. Его сменная одежда так же промокла, как и мундир, в котором он возвращался из Эмбоя. Сухими остались только ноги, защищенные самой крепкой парой ботинок из всех, что были когда-либо сшиты, и лицо, прикрытое треуголкой, способной выдержать даже штормы Атлантики. Эта потрясающая шляпа не пропускала ни капли дождя, но он вспотел в амбаре, пусть и невозможно было понять от чего – от жары или от волнения.

«Замужем, –  подумал он. – Сбежала с женихом, прямо как ее сестра». Это казалось невероятным.