Два года он тосковал по решительной девушке, которая так ловко поставила его на место на балу. Молодой человек помнил каждое мгновение того вечера, словно все случилось вчера, и не мог выкинуть из головы ее смеющиеся глаза и острый язычок. От тех часов, которые они провели вместе, добираясь до Морристауна, остались воспоминания о тонкой талии под его руками, мягких волосах у щеки и остроумных репликах, которыми она легко парировала все его выпады. Целомудренная и благоразумная, красивая внешне и щедрая душой – качества, которые он когда-то перечислял Лоуренсу, описывая свою идеальную спутницу, – все это было в Элизе. И Алекс понял, что она нравится ему еще сильнее теперь, когда знал, что записка была написана не ею.

Но разве не глупцом он был, рассчитывая, что девушка ответит на его чувства? В конце концов, во время их совместной поездки она ясно дала понять, что питает к нему лишь отвращение, подтвердив это позже, когда отказалась принять его в резиденции Кокранов. Но Алекс достаточно поднаторел в любовных играх, чтобы знать: нет лучшего способа привлечь внимание поклонника, чем не проявлять к нему ни капли интереса.

Элиза отталкивала его, чтобы подзадорить, или действительно не питала к нему никакого интереса?

Если бы он увидел ее еще раз, то смог бы это выяснить, лишь бы она согласилась с ним поговорить. Возможно, юноша грезит о мифическом Эльдорадо и ему пора переключиться на более реальные цели?

Но если у Алекса, безродного сироты с Карибов, который красноречием проложил себе путь в штаб самого Вашингтона, чего-то и было в избытке, так это упорства.

Шел легкий снежок, когда Гамильтон очутился перед белым двухэтажным домом на Чепл-стрит, в четверти мили от штаба Его Превосходительства. Во всем здании было освещено лишь одно окно – кабинет доброго доктора. Алекс остановил Гектора перед домом и уставился на темные окна второго этажа. Такую задачу он поставил перед собой сегодня – охранять дом Кокранов от возможного нападения красноспинных, но, сказать по правде, скорее, вглядываться в окна в отчаянной надежде, что в них мелькнет силуэт Элизы, если та, по счастью, пройдет неподалеку.

Он замер в седле под прикрытием дерева и нес свой караул. Потерев руки друг о друга в попытке согреться, он склонился к шее верного коня и как следует почесал его гриву.

Гектор был счастлив отправиться на прогулку по ровной, залитой слабым лунным светом дороге со своим человеком и чувствовал небывалый прилив сил. Снег прекратился, луна вышла из-за облаков. С дальнего поля позади дома донеслось ржание, которое, по мнению Гектора, явно издала кобылица. Конь заплясал на месте и затряс головой, похотливо взбрыкивая задом. Алекс вполне мог его удержать, но знал, что старый добрый Гектор может быть очень норовистым.

– Тише, мальчик. Успокойся. Представь, что кто-то увидит нас здесь. Они решат, что я – проходимец или, что намного хуже, влюбленный дурак.

Даже такому замечательному боевому коню, как Гектор, понадобилась вся сила воли, чтобы подчиниться хозяину. Он грыз удила и рыл снег копытами. Все же природа брала свое.

Когда приглашающее ржание снова донеслось до них, глаза Гектора распахнулись, а изо рта вырвался такой рев, что разбудил бы и мертвого. И уж точно всех обитателей дома Кокранов.

Свет залил гостиную первого этажа, когда доктор Кокран вышел на парадное крыльцо с лампой в руках.

– Кто здесь? Назовите себя! Что вам здесь нужно?

Алекс застыл. Его обнаружили. Он направил коня в круг света, отбрасываемый лампой. В окне второго этажа мелькнул смутный женский силуэт.

– О, так это же полковник Гамильтон, не так ли? Что привело вас сюда так поздно, да еще и в непогоду?

– Добрый вечер, доктор Кокран. Не хотелось бы волновать вас, сэр, но, говорят, на тракте появился разбойник. Я решил, что стоит проверить, достаточно ли хорошо вы с дамами защищены. Все ли в порядке в доме Кокранов?

Хозяин резиденции окинул взглядом пустой двор. Как обычно тихий.

– Мы в порядке, сэр, и весьма признательны вам за заботу.

Алекс пытался сделать вид, что серьезно озабочен поимкой воображаемого негодяя, но его взгляд помимо воли смещался на окно спальни на втором этаже, в котором за кружевной занавеской мерцал огонек свечи. Размытый силуэт, замерший у окна, полностью завладел его вниманием.

– Что ж, мне давно уже пора быть в кровати, молодой человек. Я могу еще чем-нибудь помочь, полковник? – сердечно спросил добрый доктор, и Алексу показалось, что тот без труда диагностировал у него любовное помешательство. – Кхм, полковник?

– Что такое? О, да. То есть нет. Нет, сэр. Раз вы говорите, что моя помощь здесь не требуется, я, пожалуй, откланяюсь. – Алекс приподнял треуголку, прощаясь с доктором, и пришпорил коня. – Доброй ночи, сэр!

– И вам доброй ночи, полковник! Я обязательно передам Элизабет, что вы заезжали повидать ее.

Свеча в окне второго этажа внезапно погасла.

13. От любви нет прививки

Штаб-квартира Континентальной армии, Морристаун, Нью-Джерси

Февраль 1780 года