Читаем Алекс & Элиза полностью

Но когда колонии объявили о своей независимости, он решил сражаться за ту страну, что укрыла его семью после побега из Франции. У генерала Скайлера остались настолько теплые и приятные воспоминания о службе с Андре, что он заявил о нежелании винить майора за его решение и даже признался, что будет «очень огорчен», если обстоятельства вынудят его стрелять в отважного молодого офицера. Но все это не объясняло, как его имя оказалось в карточке Элизы.

– Как он вообще оказался здесь? Почему папа его не арестует? Или… или не застрелит? – спросила Элиза.

– Очевидно, майор Андре был отправлен к генералу Гейтсу с дипломатической миссией, ради которой ему разрешили свободно передвигаться вверх и вниз по реке, – предположила Анжелика. – Должно быть, речь шла об обмене генерала Бергойна на военнопленных и его отправке в Нью-Йорк, откуда врага смогли бы доставить в Англию. Когда папа узнал, что майор в Олбани, он пригласил его на ужин.

– Я ответственно заявляю, что папино рыцарство однажды может навлечь на нас беду. Но вряд ли оно стало причиной тому, что мама позволила вписать это имя в мою карточку. Она наказывает меня.

– За платье, без сомнения. А кто в твоем списке следующий?

Элиза заглянула в карточку и побледнела.

– Полковник Гамильтон!

На этот раз Анжелика вскрикнула довольно громко, и люди вокруг стали оглядываться на них.

Понизив голос, она добавила:

– Как мама могла такое допустить, особенно после его встречи с папой?

Элиза пожала плечами. Она слишком хорошо знала, каково это – испытывать на себе гнев матери.

– А как у тебя обстоят дела? – спросила она сестру.

Та с улыбкой протянула ей карточку. В ней было лишь одно имя восемь раз подряд, напротив каждого танца этого бала: мистер Джон Баркер Черч.

– Что? – воскликнула Элиза. – Как тебе это удалось?

– Просто, – ответила Анжелика. – Я была не настолько глупа, чтобы предоставить свою карточку в распоряжение матери. Не на первом балу, – добавила она лукаво, подарив легкую улыбку тому самому мистеру Черчу, стоявшему в дальнем конце зала и терпеливо ожидавшему своего танца.

Джон Черч был почти на десять лет старше Анжелики. Как и майор Андре, он родился в Британии и приехал в Америку лишь несколько лет назад. Тем не менее, в отличие от майора Андре, он поддержал идеи революции. Но в то же время отказался отречься от своего британского гражданства, и этот факт, вкупе с тем, что, только приехав в Америку, он вел дела под псевдонимом «Джон Картер», у многих вызывал подозрения в его адрес. Генерал Скайлер прямо заявил, что считает Черча плутом и шпионом и чует какой-то подвох в его деловых методах. Тем не менее миссис Скайлер, зная о том, что ее старшая дочь увлечена Черчем, а также слыша истории о его стремительно растущем состоянии, настояла на его приглашении на бал.

– Пока нет доказательств его виновности, правила приличия диктуют нам быть на его стороне, – дипломатично заметила она, и поскольку генерал Скайлер ценил правила приличия превыше прочих добродетелей цивилизованного общества, он нехотя согласился.

Элиза оглянулась на возлюбленного сестры. Он не выглядел уродливым, с ее точки зрения, но и красавцем его тоже было сложно назвать. Во-первых, невысокий, ниже Анжелики, во-вторых, весьма упитанный, к тому же на его лице частенько блуждала глуповатая улыбка, особенно когда он смотрел на старшую сестру Элизы, а делал он это целый вечер.

– Скажи мне, Анжи, что ты в нем нашла? Я имею в виду, помимо его состояния? – спросила она сестру.

– Я не желаю быть украшением в позолоченной клетке, – заявила Анжелика, выпятив подбородок. – И пусть симпатичное лицо приятнее видеть рядом по утрам, обожающее лицо намного полезнее. Черч говорит со мной как с равной и ценит мою привязанность. Я никогда не буду бояться, что он мне изменит. И да, состояние – одно из его важнейших достоинств.

– Однако папа никогда не допустит вашего брака, – предостерегла Элиза. – Ты же знаешь, как он относится к этому человеку.

– Посмотрим, – сказала Анжелика, и Элиза поняла, что сестра решительно настроена изменить мнение отца о неподходящем претенденте.

Она вздохнула, заметив, что первый танец подходит к концу. Иногда своим прагматизмом сестра слишком напоминала мать. Внешне Элиза старалась изобразить полное равнодушие к романтике, но в душе жаждала, чтобы однажды бурный, головокружительный роман случился и в ее жизни.

Она хотела было спросить Анжелику, не видит ли та майора Андре, когда почувствовала легкое прикосновение к плечу. Она обернулась и увидела приятного джентльмена, густые каштановые волосы которого были убраны назад с высокого лба, открывая глаза цвета шоколада, глядящие прямо на нее.

– Мисс Скайлер, – учтиво произнес голос с британским акцентом, – кажется, я имею честь танцевать этот танец с вами.