Читаем Алекс Делавэр - 16-20 полностью

Юго-запад, Слаусон-авеню. Черный профессиональный игрок в кости избит до смерти.

Первая цветная фотография появилась на десятой странице: красная кровь на линолеуме песочного цвета, серо-зеленые тона, обозначающие момент, когда душа покидает тело. Толстый, средних лет мужчина сидит среди разбросанных пачек сигарет и печенья, на небесно-голубой рубашке расплылось пурпурное пятно. Рядом с левой рукой бейсбольная бита с отпиленным концом и кожаным ремешком, пропущенным через ручку.

Уилшир, бульвар Вашингтона, рядом с Ла-Бриа, владелец винного магазина застрелен во время налета. Пытался оказать сопротивление.

Я начал листать быстрее.

…Венис, Озон-авеню, художница стала жертвой соседской собаки. Три года тяжбы.

…Ограбление банка, Джефферсон. Кассир оказал сопротивление, убит шестью выстрелами.

…Вооруженное уличное ограбление, Бродвей и Пятая. Пуля в голову. Подозреваемый остался на месте преступления, задержан, когда пытался вывернуть карманы жертвы.

…Эко-Парк, женщина зарезана мужем на кухне. Невкусный суп.

Страница за страницей жестоких картинок и равнодушных подписей.

Почему их прислали мне?

Я сразу вспомнил старый мультик: А почему нет?

Пролистал альбом до конца, стараясь не вникать в снимки и пытаясь отыскать какое-нибудь, адресованное мне, послание.

Но нашел только фотографии безжизненных тел чужих людей.

Всего сорок три жертвы.

На последней черной странице такими же золотистыми буквами было написано:

КОНЕЦ

ГЛАВА 4

Я довольно давно не разговаривал со своим лучшим другом, и это меня вполне устраивало.

После того как я дал показания окружному прокурору по делу об убийстве Лорен Тиг, я решил, что с меня хватит преступной системы правосудия, и был счастлив держаться от нее подальше, пока не подойдет время суда. Богатый ответчик и целая армия дорогих адвокатов, которые развалят дело и постараются максимально его затянуть, гарантировали мне, что до тех пор пройдут даже не месяцы, а скорее всего годы. Майло занимался деталями дела, и у меня появился вполне достойный повод с ним не встречаться: нужно дать человеку возможность спокойно выполнять свою работу. Ему и без меня забот хватает.

На самом же деле мне просто не хотелось с ним разговаривать. Да и вообще ни с кем не хотелось. На протяжении многих лет я проповедовал достоинства общения, но с самого детства предпочитал одиночество. Привычка родилась давным-давно, в те страшные черные ночи, когда я сидел, скорчившись в подвале, прижав к ушам руки, чтобы не слышать, как бушует наверху отец.

Когда становилось совсем плохо, я, точно моллюск, забирался в серую раковину своего одиночества.

Сейчас же передо мной на обеденном столе лежало сорок три снимка, изображавших трупы. Смерть — работа Майло.

Я позвонил в отдел расследований западного Лос-Анджелеса.

— Стеджис.

— Делавэр.

— Алекс, что случилось?

— У меня тут кое-что есть. Думаю, тебе следует посмотреть. Альбом с фотографиями, снятыми на месте преступления.

— Фотографии трупов?

— Именно.

— Сколько?

— Сорок три.

— Ты их сосчитал, — заметил он. — Все с одного места преступления?

— Сорок три разных дела. В хронологическом порядке.

— А откуда они у тебя?

— Получил по почте Соединенных Штатов, первый класс, из центра города.

— Есть какие-нибудь мысли, кто мог отправить тебе такой подарочек?

— Наверное, у меня появился тайный поклонник.

— Снимки, сделанные на месте преступления, — проговорил он.

— Или у кого-нибудь такое мерзкое хобби, и он решил завести альбом. — Раздался сигнал второй линии. Как правило, я на него не обращаю внимания, однако тут подумал, что, возможно, это Робин из Портленда. — Подожди секунду.

Щелчок.

— Здравствуйте, сэр, — услышал я радостный женский голос. — Это вы оплачиваете телефонные счета в доме?

— Нет, я всего лишь приспособление для секса, — ответил я и попытался связаться с Майло.

Короткие гудки. Наверное, срочный звонок. Я набрал его рабочий номер, мне ответила секретарша, но я не стал оставлять никакого сообщения.

В дверь позвонили через двадцать минут. Я не успел переодеться после пробежки, выпить кофе и посмотреть, что у меня есть в холодильнике — первое место, куда направляется Майло. Созерцание картин насильственной смерти лишает большинство людей аппетита, но он уже так давно работает в полиции, что еда приносит ему утешение на совершенно ином уровне восприятия.

Я открыл дверь и сказал:

— А ты быстрый.

— Все равно уже время ленча.

Майло прошел мимо меня к столу, на котором лежала голубая папка, но не стал брать ее в руки, просто стоял, засунув руки за пояс, а круглый живот ходил ходуном после пробежки вверх по террасе.

Зеленые глаза смотрели то на меня, то на альбом.

— Ты заболел?

Я покачал головой.

— Тогда что это такое? Новый образ?

Толстый, как сарделька, палец указал на мое заросшее щетиной лицо.

— У меня новый режим бритья, более свободный, — ответил я.

Он фыркнул, осмотрел комнату.

— А за мной никто не следит. Робин со Спайком на заднем дворе?

— Нет.

— Но она здесь? — спросил он. — Я видел перед домом ее фургон.