Читаем Алая Корона полностью

Он положил руку на моё бедро, чтобы у меня не сложилось неправильного представления о том, чем мы будем заниматься, когда спустимся вниз.

— Каждый, кто будет следить за мной, увидит, как мёртвые слуги гребут в открытом море, — продолжил он. — В последнее время они часто тренировались таким образом по моему приказу. Обычное дело.

Я положила свою руку поверх его, почувствовав, как меня охватил трепет.

Он взглянул на меня сверху вниз.

— Что?

— Не знаю, — сказала я и вдруг осознала, что улыбаюсь ему. — Всё это кажется мне таким захватывающим.

— В войне нет ничего захватывающего, птичка, — предупредил он меня, но всё равно провёл большим пальцем по моей руке, как будто хотел подержать меня за руку. — Нам надо принять меры предосторожности. Я не хочу отказываться от своей роли и не хочу потерять своё королевство. Я делаю это не для себя, а ради наивысшего блага для всех миров. Мне поручили обеспечить загробную жизнь для мёртвых. Если её отберут, если останется только Ад, тогда… это будет значить, что я потерпел самое большое поражение, чем кто-либо.

Тон его голоса был таким мрачным, почти печальным. И последнее, что ему было сейчас нужно, это чтобы я нянчилась с ним.

— Ты не потерпишь поражение. Ты его ещё не потерпел, — я сделала паузу и с трудом сглотнула. — Мы в любой момент можем получить преимущество, прямо сейчас. Ты знаешь, что мы должны сделать, — добавила я, и сердце начало колотиться у меня в груди при одной мысли об этом.

Он наклонил голову в мою сторону, и я с трудом смогла разглядеть его серые глаза под маской.

— Я не хочу так рисковать.

Мне даже не надо было ему объяснять, что я имела в виду. Он знал. Мы оба знали, что мы могли бы получить ответы на все наши вопросы о пророчестве, если бы он снял перчатку и коснулся меня. Это в одну секунду изменило бы правило игры.

Но никто из нас не хотел, чтобы правила игры изменились так быстро. Как знать, может быть, когда придёт время, когда Мору надоест меня трахать и надоест терпеть поражение в войне, он снимет свою перчатку, схватит меня за горло и будет наблюдать за тем, как я распадусь на части под его обнаженными пальцами. Тогда мы оба получим ответы на все вопросы.

— Когда-нибудь тебе придётся это сделать, — тихо сказала я ему. — И ты это знаешь.

Он слегка покачал головой.

— Может и нет. Может быть, война никогда не начнётся. А, может быть, она начнётся, и мы победим. Может быть, Лоухи будет побеждена, восстание подавлено, и мы сможем продолжать в том же духе. Может быть, в конце концов, пророчество не имеет никакого значения.

Я оценила то, что он это сказал. Что он не хотел рисковать и убивать меня. Вроде бы мелочь. Но если честно, несмотря на то, что мы были женаты и спали друг с другом при любой возможности, я всегда — всегда — помнила о том, что он был Богом смерти, и что он мог избавиться от меня, если бы захотел. Слова Випунена о том, что я не могла полагаться на защиту Туони, укоренились у меня в памяти, и я часто о них думала.

Он должен был стать моим королём, но я никогда не стала бы его королевой.

Я откашлялась, желая сменить тему.

— Если Сарви остался, то почему с нами не поехала Ловия? — спросила я. — Разве это не собрание богов? Она Богиня.

Мор покачал головой.

— Ты знаешь, что я люблю свою дочь, но ей нельзя доверять.

Я округлила глаза. Что это значит?

Он пожал плечами, заметив выражение моего лица.

— Её мать — Лоухи. Это собрание не связано с тобой, Ханна. Оно собирается из-за войны. Лоухи, Расмуса, Салайнен. Восстания. И всего остального. Мне не нравится, что я поставлю свою дочь в положение, когда ей придётся пойти против своей матери.

— Да, но…

Он фыркнул.

— Никаких «но». Я понимаю, что для тебя это всё в новинку, но это всегда было так. Я люблю её, ты это знаешь, но она всё ещё любит свою мать.

— Не может быть, — я покачала головой. — Только не её. Я видела её мать.

Я содрогнулась, вспомнив жестокие демонические глаза Лоухи, и ощущение её языка на своей коже, когда он пытался меня задушить.

— Семья, это сложно, — сказал он и устало вздохнул. — Любовь никуда не уходит только потому, что ты узнала, что твоя мать не та, кем ты её считала.

Я почувствовал, как его глаза метнулись в мою сторону.

— Ведь так?

Я раскрыла рот, чтобы что-нибудь ответить, но затем захлопнула его. Я хотела поспорить, но потом поняла, насколько это было глупо. Во-первых, он был прав. Для меня все это, и правда, было в новинку, я не знала, как развивались отношения в семье в течение столетий, а не месяцев, как я привыкла. А во-вторых, ну… я, в самом деле, любила мать, которая меня вырастила, хотя она в свою очередь никогда меня не любила. Эта любовь была запутанным и сложным чувством, из-за которого в День матери я держалась подальше от социальных сетей и очаровательных постов других людей, постов, из-за которых мне казалось, что со мной что-то не так, потому что у меня не было таких же отношений с матерью. Но это всё-таки была любовь, и она никуда не делась, даже после того, как я узнала, что она не была мне биологической матерью.