Читаем Аквитанки полностью

– Вперлись мы прямо в заварушку. Принц Орлеанский попытался украсть короля, да сестра, госпожа регентша, не дала. Увезла его подале… Здешний герцог принца поддержал, еще пара–тройка государей присоединилась – на всех улицах судачат. Да пусть хоть языки протрут, а я вот что скажу: дурак герцог Франсуа, хоть и в летах уже! Орлеанскому–то что! Он как был принцем, да зятем короля, так им и останется, что бы не случилось. А вот герцог свою Бретань потеряет, это как пить дать! Госпожа Анна, дочка покойного короля, баба серьезная и спуску всем им не даст. Разобьют ихнюю лигу или коалицею – как уж они в этот раз обозвались, не знаю! К чертовой бабушке расколошматят!

Чуть позже вернулась с рынка Аньес, вся в слезах.

Отшвырнув пустую корзинку в угол, она села за стол, обхватила голову руками и заревела в голос.

Те, кто находился в кухне, испуганно столпились вокруг нее, пытаясь успокоить и дознаться, что же случилось. Услышав рев подруги, со второго этажа прибежала Жаккетта. Бесцеремонно распихав всех мешающих, она пробралась к столу и обхватила Аньес. Прижав головой к своему фартуку, принялась гладить по волосам.

Прорыдавшись в Жаккеттин передник, Аньес постепенно затихла и успокоилась настолько, что смогла рассказать, что же произошло.

– Ни в жизнь в этот треклятый город не выйду, пропади он пропадом! – всхлипывала она. – Только на рынке к луку прицениваться начала, как подвалила толпа солдат. Человека три. И да–а–авай пристава–а–ать! И не наши вовсе – говорят, будто лают!

– Это немецкие наемники, – авторитетно пояснил подошедший Большой Пьер. – В городе много всякого отребья собралось.

– Вот – вот! – кивнула Аньес. – Один меня как ухватит за талию – мол, пойдем с нами… А дружки его гогочут во все горло! Ну, все, думаю, пропала: сейчас за угол заведут и… Я со страху как вцеплюсь ногтями в его щеку! Этот изверг от неожиданности руки–то и разжал! Я бегом – куда глаза глядят! В такое место забралась – никогда, думала, не выберусь! А кого ни спросишь, все не по–нашему бормочут!

– Так то ж бретонцы! опять пояснил Большой Пьер. – У них язык не наш, совсем чудной.

– В общем, пока дорогу домой нашла – натерпелась страху! – Аньес совсем успокоилась и почти не плакала. – А все потому, что матушкин амулет не взяла, от лихих людей! Но теперь даже спать в нем буду!

– Ну и правильно! – подытожила Жаккетта. – А на базар, к амулету в придачу, Большого Пьера бери. Или, вон, Ришара: парень здоровый, у любых лиходеев охоту лезть отобьет. А то вместе давай вместе ходить будем.

Аньес вытерла слезы и, почему–то засмущавшись, тихо сказала:

– Тогда уж лучше пусть Ришар нас охраняет, чего Большого Пьера от дел отрывать!

– Ришар, так Ришар. Вот повезло парню! И почему я не такой молодой! – засмеялся Большой Пьер.

* * *

Не одна Аньес, а вся челядь графинь де Монпеза чувствовала себя в Ренне неуютно: все было чужим, не похожим на родину.

Аквитанский отель казался осажденной неприятельским морем войск крепостью. Одна Жаккетта, да, пожалуй, еще Большой Пьер не ощущали неудобств.

Большой Пьер – потому что был старым воякой и привык чувствовать себя как дома в любом месте, где была еда, питье и охапка соломы для ночлега, тем более, что в Бретани он был в молодости.

Жаккетте же было просто некогда отвлекаться на такие пустяки, хотя кроме родной деревни и замка Монпеза¢ она ничего больше не видела.

Со дня приезда Жаккетта ломала голову над новой проблемой: как извлечь Абдуллу из повозки и поместить его в безопасное место и где это самое место найти.

Пока экипаж нераспакованным стоял во дворе. Мессир Марчелло, не тратя время на переезд в дом, быстро составлял заказанный трехмесячный гороскоп. Жаккетта кусачим цербером охраняла его покой, никого не подпуская к повозке и самолично выдавая Аньес и Шарлотте нужные для графинь платья и сопутствующие мелочи.

Жаккеттой руководила, конечно же, не любовь к мастеру, а голый корыстный расчет: пока Абдулла был в относительной безопасности. Но такое положение должно было, вот–вот, кончится: мессир Марчелло дописывал последние листы.

От частых теперь упражнений по раздумью голова Жаккетты натаскалась по части разумных идей и, поднатужившись, выдала вариант: надо посмотреть чердак – идеальное место для духов, призраков, разноцветных дам и беглых нубийцев.

* * *

Чердак оправдал ожидания Жаккетты: там было пыльно, паутинно и темно. Кругом валялась какая–то старая рухлядь, наверняка еще с тех времен, когда отель принадлежал не графу де Монпеза¢, а другим хозяевам.

Стоя по щиколотку в бархатно–пушистой пыли, Жаккетта прикидывала, в какой угол поселить нубийца и как всю эту многолетнюю грязь хоть частично убрать.

Вошедшая во вкус думания Жаккеттина голова неожиданно выдала сразу две умные вещи. Для начала надо на чердаке устроить место сушения трав для кудрей Жанны – под это святое дело госпожа мигом прикажет вычистить чердак и запретит соваться туда посторонним. А Абдуллу можно обрядить в женские тряпки – и готова Черная Дама Абонда!

Спускаясь вниз, Жаккетта отчаянно чихала от набившейся в нос пыли и сильно уважала свою умную голову.

* * *