Читаем Ах ты... дракон! полностью

Я смотрел на нашего гостеприимного сектанта и невинно (ну, насколько мог) улыбался.

Ты не веришь, что мы драконы. Врешь, что веришь, но на самом деле не доверяешь. У меня хороший слух, и я слышал, слышал твое: «Глаз не спускать! И с вельхо, и с этих… посмотрим, что они там за «драконы».

И я еще не посчитался с тобой, будущий союзничек. За подвал и очередные синяки от веревок. За то, как морщился от боли Славка, когда думал, что мы не видим. За страх в глазах Терхо.

Значит, проверить решил?

А ну вот теперь попробуй докажи драконам, что они драконы, если они сами от этого отказываются!

— Это ведь вы?

Славка вопросительно поднял брови…

— Мы? Что именно?

Если у сектанта и было что ответить на этот вопрос, то он просто не успел. С улицы вскрикнули — слитный вскрик как минимум трех десятков голосов — дверь распахнулась, и в нее не вошел, а буквально впал человек. Тот самый, которого послали на разведку, только весь лохматый и местами блестящий. Ну я же говорил про «6D2»! Чудеса Славкиного и моего творчества не просто ощущаются, они еще и налипнуть могут… местами.

— Там ра… — успел квакнуть он и покатился по полу, цветисто и непонятно ругаясь. — Фрикке! Хьольмо оримлесси!

А вместе с ним — почти в обнимку — катится… ух ты! Славка, респект! Уважаю!!! Наш человек.

Лохмато-блестящий проявил куда меньше радости:

— Какой туймавиоху додумался поставить эту дрянь у самого порога! Я чуть ноги не сломал! Что это за тяжеленная льди…

Он смолк на полуслове. И было отчего.

Тяжелая, даже на вид тяжелая каменная глыба чуть крупнее головы взрослого человека нехотя переворачивается под ударом ноги… и остается лежать на месте, отказываясь катиться дальше и вызывающе блестя в свете тусклых свечей.

Золотом.

Как это у рыцарей называлось? Сoup de grace, добивающий удар.

Золото в этом мире могли притягивать только драконы.

Они когда-то щедро поделились магией с людьми, маги-вельхо могли творить чудеса: могли лечить и убивать, творить ветер и изменять растения, насылать сон и дробить камни. Но металлы они — как бы им не хотелось! — притягивать не могли. Соберись вместе сотня вельхо, положи перед собой руду, задействуй копи на полную и работай исключительно над одним Знаком, может быть, получилось бы собрать слой золотого песка — и то руду пришлось бы сначала извлечь из-под земли и измельчить.

Выделить и притянуть металл вот так, на чужой земле, из любой почвы, на какой бы глубине и в какой концентрации не залегал бы драгоценный металл… на это способны только драконы.

Нет, полной тишины в поселке драконоверов не было: перекрикивались люди на улице, тихонько шептались о чем-то дети, высунувшие свои любопытные носы из соседней комнатки, капал из второпях опрокинутого кувшина молочный напиток… Это капанье и тихое урчание довольного нежданным угощением местного кота стало слышно теперь… теперь, когда в домике стало тихо.

Подрагивающая рука теттавы Асхата недоверчиво коснулась блестящего, точно отполированного бока глыбы — Славка ухитрился даже придать металлу почти правильную форму, и каменюка довольно успешно изображала из себя куб… — и отдернул руку.

— Еще горячий… Это вы, все-таки вы. Добро пожаловать… Крылатые. Пожалуйста, будьте гостями. Все, что у нас есть — ваше.

Далеко-далеко, в безымянной долине

— Тварь!

Больно.

Очень…

Первая боль всегда самая острая. Особенно… если… по свежим… следам… терпеть… Терпеть. Почти… невозможно…

Придется.

— Тварь, тварь, гадина упрямая! — чужак хлещет не разбирая, не давая отвернуться и прикрыть голову.

Только бы по глазам не попал. Ведь все, что осталось — смотреть. Если отберут и это — останется только…

Больно.

А небо казалось таким близким.

И то тепло… там… ведь чего-то удалось коснуться там, на линии соединения. Или кого-то. Кого-то… не здешнего. Это ведь было, было, не показалось — от него пришла энергия. Немного, глоток. Но она была!

Мое рождение случилось уже после Времен Безумия, но когда нам еще разрешали разговаривать, старшие говорили про такое. Так бывает, когда чувствуешь своего. Он может поделиться силой…

Неужели это правда?

Если удастся соединиться еще раз!

Если удастся упросить его поделиться! Он свой, он согласится…

Если… если получится пережить сегодняшнее наказание. Так чужак еще никогда не бил.

Больно. Больно-больно-больно. Не могу. Не надо, перестань. Прошу.

Просить нельзя.

— Я… тебя… отучу… запрет… нарушать! Отучу!

Черные глаза, жмурясь сквозь слезы, смотрят в небо. Отвлечься.

Здесь было очень красиво. Когда-то. Даже теперь, когда половина долины оказалась засыпана, а северную часть изуродовали своими постройками чужаки, еще заметно было, какими красивыми уступами спускались к светящемуся центру долины террасы…

Знали бы строители, что их творение станет для них и их детей и внуков тюрьмой без надежды освободиться.

Или с надеждой?

Не думать про это. Не могу…

Долина тонет в черно-красном мареве, в хлещущих белых вспышках.

М-м-м…