Читаем Ах ты... дракон! полностью

— Ты кто?

— Поздновато ты решил познакомиться…

— Ты кто? — не отступал бывший маг. Главное вызнать, кто на этот раз по его голову, глядишь откупиться выйдет! У него ведь еще кое-что осталось! И если это… — Тебя кто послал? Кулак? Семья Ушшиха? Шипастый?

Гость не ответил. Наклонился над перекошенным охромевшим столом, что-то сдвинул, пристроил потихоньку разгорающуюся свечу — огонек качнулся, дрогнул на свету, словно нехотя… а потом все же вытянулся и загорелся ровно и ярко. Все это время Эркки безуспешно пытался порвать сеть или хотя бы дотянуться до последнего заряда. Но вот гость отступил в сторону, обернулся. И наконец сбросил капюшон.

Сбросила.

Она.

Это была женщина. Наемница?

Непохоже. Немолодая… Темные волосы с изрядной проседью не по-здешнему убраны в узел, на простой одежде никаких знаков и украшений. И лицо… Эркки откуда-то знакомо было ее лицо.

— Ты кто? — бывший вельхо украдкой скосил глаза на тело — и понял, что рваться напрасно. Его спеленали не веревкой и даже не путанкой. Драконьей сетью.

— Ты вельхо? Нет, подожди… Ты… драконолов? — в голове промелькнула догадка. Драконоловам было с чего на него злиться, но неужели… он же заплатил, чтоб свалили на другого! Может, кто-то заплатил больше? — Но разве я… тот парень — я не виноват! Он сам нарвался!

Женщина смотрела на него не отрываясь. Нехорошо смотрела. В этом Эркки разбирался. Не зло, не брезгливо, не свысока — но все равно нехорошо. Словно выцеливая стрелой… Или готовясь поджечь.

Стоп.

Поджечь? Странная прическа, и взгляд — так смотрят на врага. На личного врага, не проплаченную мишень!

Поджечь…

— Ты драконовер?

Женщина промолчала.

— Отвечай! Ты из них, из этих? Да? За свою деревню мстить пришла?

Молчание.

— Но это не я их жег! Я только провел…

И вывел из строя их покров. И нашел схрон, где прятались дети. И подсказал, как вытрясти сведения из их старшего…

Об этом никто не знал, та команда полегла на следующем же деле, а там уцелевших не было!

Или были?

Молчание. Но она смотрела так, словно знала.

— Я не… не… — голос бывшего вельхо сорвался. — Кто ты?! Кто?!

— Многим задолжать успел, — невесело усмехнулась она. — Да?

— Я могу откупиться! У меня вещи есть… дорогие, из-за грани. Чужанские вещи! Под лежанкой, в тайнике! Бери, и перед Ульви тебе зачтется! Перед всеми богами!

Глаза женщины — почему-то очень знакомые глаза — остались холодными и сосредоточенными.

— В моей земле верят в единого бога, — промолвила после паузы незваная гостья. — И этот бог велел прощать любые грехи, и даже подставлять вторую щеку, коли ударят. Считается, что в ином мире за такое воздастся. Может, что-то в этом и есть. Да не для меня.

Может быть… может быть, за себя я бы и простила. Всякое бывает. Только близкими не торгуют с богом, Эркки. А ты продал мою внучку… продал мальчика, который верил тебе всей душой… и второго, который только начинал верить людям. А отпущу — кого-то еще продашь. Так что с выкупом у нас с тобой не выйдет.

— Мальчики… внучка… Чужане? — Эркки дико воззрился на женщину, наконец вспомнив это лицо. — Но ты же была старая…

— Узнал-таки?

— Ты притворялась?

— Не тебе о притворстве толковать, — отрубила преобразившаяся старуха. — Где, говоришь, наши вещи?

— Под лежанкой!

— Не ори. Никто тебя спасать не явится, сам знаешь. Дом пустой.

«И это знает! Откуда? Продали? Хозяева? Надо было их все-таки… но сначала эту!»

Встала она с усилием, но лежанку отодвинула легко, и движения были вовсе не женские — плавные и точные, точно у хищника.

— Пусто. Соврал зачем?

— Не соврал! Там тайник… землю слегка счисть, щель увидишь. Крышка это, землей прикрытая. Поддень — они там, — Эркки старался говорить медленно, хотя сердце билось, как рыба в водопаде. Только не выдать надежды, не показать ей…

Пусть только наклонится, отведет взгляд, только несколько мгновений… и он все-таки пустит в ход последний заряд. Главное — попасть по чужанке, а там он выберется, как-нибудь, главное — она…

Он был не слишком удачлив. Не раз обижался на богов, не давших ему ни богатства, ни сильной магии, ни везения, как многим соученикам, что выбивались вперед. И не подозревал, что многие нити, ведущие к желанным вершинам, обрывал он сам. Своей торопливостью и нежеланием видеть в других живых людей, со своими мечтами и стремлениями.

Своей жадностью, своей способностью идти по головам ради добычи.

Своим вероломством, после которого ему больше никто не верил…

Сейчас он совершил последнюю ошибку.

Не стоило хвататься за хиглас онемевшими руками. Не стоило торопиться со спуском. Но он так спешил ударить, пока она не смотрит… ударить в спину.

Хиглас взорвался в онемевшей руке.

«Не повезло…»