Читаем АКБАР НАМЕ___1 полностью

Абу-л Файз Файзи умер от изнурительной астмы в 1595 году, не осуществив многих грандиозных замыслов. После смерти в его библиотеке насчитали около 4000 рукописей на фарси, арабском, санскрите, тюркских и новоиндийских языках. Смерть его, всего два года спустя после смерти отца, была тяжелым ударом для Абу-л Фазла. Враги обоих братьев тогда торжествовали, но мало кто, кроме историков, знает сегодня их имена. А поэт Файзи продолжает жить. В 1926 году в Лахоре был издан на фарси «Диван» Абу-л Файза Файзи², включивший около 15 тысяч бейтов, а русский читатель с его поэзией познакомился

¹ Цитируется по: К.А. Антонова. Очерки общественных отношений и политического строя Могольской Индии времен Акбара (1556-1605 гг.). М., 1952. С. 249-250.

² Диван-е Файзи (954—1004), бозоргтарин шаэр-е саде-йе дахом-е сарзамин Хинд ба тасхих-е Эй. Ди. Иршад. Лахор, 1346 (1926).

благодаря переводу В.А. Жуковского поэмы «Наль и Дамаянти» («Наль и Даман»)³. Именно перу Файзи принадлежат строки наставления правителю:

Будь справедлив. Судьбу людей решая, Все «за» и «против» взвесь, не поспешая.

* * *

Прославь себя поступками такими, Чтобы в веках твое сияло имя!⁴

Абу-л Фазл был представлен ко двору в 1574 году в первую очередь как ученый и поэт. При этом он преподнес Акбару рукопись «Тафсир-и-Акбари» («Великие комментарии») с толкованием аята 256 суры 2 «Аль Бакара». В общем ряду молодых шейхов, собранных при дворе Акбара, Абу-л Фазл быстро выделился своим умением не только рассуждать об абстрактных проблемах богословия, но и находить конкретные решения повседневных проблем. Вскоре после поступления его на царскую службу была создана, вероятно при его участии, Летописная канцелярия (Канун-и-вакиа-нависи), в которой было четырнадцать писцов — по два на каждый день недели. В их обязанности входило фиксировать все распоряжения падишаха и главных министров. А позднее туда стали стекаться, по распоряжению Акбара, и указы наместников областей, и даже записи воспоминаний родственников Акбара и приближенных Хумаюна, ставшие впоследствии бесценными историческими документами государства Великих Моголов.

Сам Абу-л Фазл так описывает свое состояние перед встречей с Акбаром и эту встречу: «Под воспитывающим оком его духовного и физического отца он [Абу-л Фазл] в свои пятнадцать лет ознакомился с рациональными и традиционными науками. Хотя это и открыло врата знания и дало ему доступ в приемную мудрости, всё же, по несчастью своему, он возгордился <...>. Стопа его усилий пребывала в состоянии восхищения своими собственными совершенствами, а толпа окружающих его учеников лишь усиливала его самонадеянность. <...> Хотя днем его келья была озарена светом обучения наукам, ночью он ступал на путь странствий и обращался к приверженцам Пути поиска». И далее: «Несмотря на то, что увещевания моего почтенного отца удерживали меня от пустыни безумия, всё же беспокойного вместилища моей души так и не достигло ни одно действенное лекарство. Мое сердце то тянулось к мудрецам страны Катай, то чувствовало тягу к аскетам Ливанских гор. Иногда мой мир нарушало сильное желание общения с ламами Тибета, а иногда меня за полу влекла симпатия к святым отцам Португалии.

Иногда беседы с мобедами персов, а иногда познание тайн Зендавес-ты лишали меня покоя, ибо моей душе было чуждо общество как трезвых, так и (духовно) опьяненных моей собственной земли. <...> Наконец удача мне улыб-

³ Более точный перевод поэмы был выполнен Германом Плисецким: Абу-л Файз Файзи. Наль и Даман / Пер. Г. Плисецкого: Предисл. Г. Алиева. М., 1982.

⁴ Цит. по указ. изд. С. 43-44.