Читаем Академия Весны полностью

– Да, типа Священного Писания для истинных. Такая валяется в домах чистокровных. Мы с Энгом однажды развели во дворе его дома костер, а в качестве топлива использовали эту книжицу.

– И? – Мелона разве что на стол с ногами не забирается от предвкушения истории.

– Меня приволокли домой за ухо, ему всыпали. Ничего особенного. – Она пожимает плечами, а потом поворачивается к Брайт. – Да, я знаю, кто такой Фиам.

– И что за чары?

– Ну, там куча чар, заклятий, ритуалов. Это большая книга.

– Значит, это не какие‐то одни определенные чары?

– Вроде как есть традиционная форма этих связующих чар. Про нее обычно пишут в романах типа «Любовника из темной башни», – закатывает глаза Нимея. – Чтиво, которое любит моя маменька. Ну, знаешь, истинная связь, чувства на двоих. Но эту муру вроде как не используют давно. Говорю же, это романтика для старых матрон. А в общем понимании чары Фиама – это целая книга, где описан миллион разных способов проклясть ближнего своего.

– А ее можно где‐то достать? – Брайт торопливо делает глоток кофе, чтобы дать себе фору и придумать новый вопрос.

– Вообще, в библиотеках такого обычно не хранят… и ни один истинный свое сокровище в руки иному не даст. Да и… если честно, они сами его зачастую в руках не держали. А тебе зачем?

– Да просто слышала историю… Мельком в библиотеке на отработке прочитала… может, кстати, и в «Любовнике из темной башни»… про девушку, которая случайно коснулась книги с чарами Фиама, и что‐то там было, и она стала чувствовать то же, что и один парень…

– Мерзкий парень? Паскудник? – Глаза Мелоны горят огнем от предвкушения байки на ночь.

– О да-а, – неуверенно тянет Брайт.

– Ну так вот что я скажу. – Мелона улыбается так, будто сейчас с потрохами разоблачит и сдаст Брайт, история которой явно шита белыми нитками. – Это не «Любовник», это «Пламя любви для сурового герцога»!

Нимея изображает, что ее прямо сейчас стошнит, а Овада мечтательно улыбается. Мелона же пускается в пересказ пошлого романчика Адны Илу, автора бестселлера «Любовник из темной башни».

– И почему же там эти чары разнесли полдома?

– Ну, я не помню… – Мелона кусает ноготь и смотрит на Оваду, которая тоже разводит руками.

– Потому что, если чарами не управляет опытный проводник, они выходят из‐под контроля, – закатывает глаза Нимея. Все замирают.

– Так ты тоже читала? Ах ты…

– А вид‐то делала…

Девочки бросаются на Нимею, а она хохочет и уворачивается от стопки полотенец, которую илунженки в нее запускают.

Значит, с нами не было проводника, а это точно чары Фиама, – сокрушенно думает Брайт, наблюдая за потасовкой.

Спать она уходит с кучей сплетен о Бэли Теран, знанием сюжета бульварного романа про магическую связь и уверенностью, что ее жизнь кончена.

Слава Брайт Масон обходит всю Академию так стремительно, что уже даже не напоминает простые сплетни. Это полноценный информационный шторм. Четыре дня, понадобившиеся, чтобы восстановить силы после взрыва в библиотеке, – а буквально всё, от «Она пыталась убить старосту Хейза» до «Этой дикой не место в Академии», теперь слышится из каждого угла, и Брайт вынуждена смириться. Раньше она была просто иной, одной из многих. Она была сиреной – редкостью, но, допустим, непохожесть на остальных можно было стерпеть. Стать изгоем – последняя капля.

Отныне все ее вечера будут посвящены уборке в библиотеке, и, по словам декана, ее ждет «непростое приключение», так как волшебные книги не сгорают и их недостаточно собрать в совочек и выкинуть. Они высвобождают магию, которая липнет к помещению почище призраков и плесени. Ей предстоит настоящая магическая уборка. На вопрос «А когда учиться?» Гаджи пожимает плечами и печально улыбается:

– Вы исключительно талантливы, Брайт Масон. В том, что касается проблем. И я не могу вам ничем помочь, разве что не исключу.

– К сожалению, – вздыхает в ответ она и идет на первую в своей жизни пару, которую по совпадению сам же Гаджи и ведет.

Нейромодификаторы занимались тем, что препарировали мозги, а точнее, влезали в голову и копались там. Все проблемы – у вас в голове! Это был их негласный девиз, который идеально отражал суть предмета. Практически любую болезнь можно было излечить, просто хорошенько «прочистив мозги». Психические отклонения, депрессии, даже боли в желудке – все это было там, в человеческих нестабильных мозгах. Наука тонкая, сложная. От здорового человека до овоща – один взмах лунным ножом.

Брайт никогда не думала, что пойдет учиться именно на этот факультет. Нейромодификаторы – медицинская элита. И вот теперь сидит Брайт Масон за первой партой и разочарованно смотрит на доску. Тема лекции… лунный нож? Серьезно?

– Кто мне скажет, что такое лунный нож?

И ни одной руки в воздухе, Брайт аж разворачивается и глядит на растерянные лица студентов. Она это проходила еще в четырнадцать!

– Мисс Масон, чему вы так удивлены? – У декана на лице покровительственная улыбка.

– М-м…

– Хотите ответить?