— Ну, вся эта хренова демократия… Либерализм… Во время полетов есть много времени, чтобы подумать, обобщить. В какой-то степени даже проанализировать… — Гройт шагал, сложив руки за спиной, похожий на ученого-заключенного. — Я не рвусь в великие мыслители, но тут и не надо быть большим умником. Они хотят дать права роботам! Даже роботам! А я бы на их месте и кошкам не давал права голоса.

— Ну, это уж ты чересчур! — одернул его Поллисон. — Все же кошки приносят много пользы и заслужили, чтобы к их мнению прислушивались. К тому же ты постоянно говоришь «они». Но решение принимали все земляне, и ты тоже.

— Я голосовал против.

— Тем не менее ты участвовал в выборах, а значит…

— Меня оштрафовали бы, если б я не участвовал! — обиделся Гройт. — Неважно. В общем, я уверен: Земля обречена. И Сириус хочет пригласить нас к себе лет эдак на сотню? Я ему не завидую. Двенадцать полов, какие-то расы, врожденные предрассудки… Есть где развернуться нашим либералам! Они им такое устроят, что господин эль-граф…

Договорить ему не дали. У самого корабля, когда земляне уже собирались подняться на борт скучавшего по ним «Жадины», до них донесся гнусавый голос. Несколько разочарованный, но по-прежнему весьма командный:

— Стоять, твари!! Только что получен высочайший приказ Императора. Уничтожение Земли откладывается до момента полного изучения феномена равноправия и оценки приносимого им вреда. Ваш корабль будет помещен в то же место пространства-времени, где был захвачен. Ваша память подвергнется санации. Но лично от себя скажу… Ваша поганая планета не годится даже для цивилизованного уничтожения!

Едва передвигая ноги, команда поднялась на борт. Гройт выглядел чуть подавленным — Сириус, похоже, еще долго будет жить… Зато Поллисон радовался за двоих.

— Дружище, мы, кажется, побе…

«Жадина» лежал на обратном курсе, маневровые двигатели лишнего горючего не израсходовали. Груз не беспокоил, зубы тоже, аванс получатель перечислил. Одно беспокоило капитана: куда подевался матрос?

— Гройт, я понимаю, что Стэнли тебя достал, понимаю, что ты его каким-то образом прикончил. Что ж, я не собираюсь тебя ругать, просто по справедливости вычтем его стоимость из твоей доли. Хотя и не одобряю такого отношения к беззащитному существу, и для инспекции придется придумать какую-то историю… Эх, не дожил бедняга Стэнли до полного уравнения в правах… Но объясни: куда ты дел обломки?

— Дружище, клянусь: я его не трогал! — клялся Гройт, понемногу начиная звереть. — Он сам куда-нибудь спрятался, чтобы я выглядел в твоих глазах расистом и убийцей! Ох, не доведет нас до добра этот разгул равноправия… Земля погибнет!

Игорь Алимов

В сторону Клондайка

ЭПИЗОД ВТОРОЙ: Полет дракона

Look around you, Sam, look around!.. One day all of this, Sam, will be yours.

1

Когда корабль сотряс тревожный рев сирены, кэптэн Ларс фон Шоербезен, позывной «Дракон», расслабленно лежал на Эв и пережидал истому недавно случившегося оргазма. Третьего, надо признать, за последние сорок две минуты по бортовому времени и — как всегда с Эв — опустошающе-выматывающего. Эв, едва дыша, терпеливо застыла под ним, разбросав широко ноги, красивые длинные ноги, — чутко ждала, когда повелитель придет в себя и соберется для какого-нибудь нового активного действия. Дракон же вяло мял ее упругую правую грудь, теребил напряженный сосок, наблюдая за ним одним глазом, — второй глаз, искусственный, хай-энд-ай, слишком плотно притиснулся к влажной коже Эв и все равно толком ничего не видел, а поднимать голову Ларсу было пока лень; Шоербезен высунул язык — так далеко, как мог, но до соска все равно не дотянулся, зато преждевременное это усилие снова вызвало слабый прилив крови в паху, да и Эв, уже не скрываясь, хрипло задышала, чуть слышно, но чувственно: она давно и хорошо усвоила, в какие моменты необходимо подпустить дыхание страсти, — и Ларс, про себя гордо усмехнувшись, подумал, что вполне способен на еще один гейм, а может, и не на один, Дракон он или нет? — и на этот раз неплохо было бы сыграть в собачек, и оставил в покое сосок Эв и потянулся к своему нефритовому сокровищу на предмет освидетельствовать работоспособность — и тут завыло.

Гадость, конечно. Отвратительно.

Ну — вот когда ты на бабе, а вокруг ревет сирена.

Все, что встало, сразу опускается. Хорошо, если на время, а ну как навсегда? Нельзя же так пугать-то!