Читаем Академия Шекли полностью

Пока он возился с роботом-заправщиком, девочка и мальчик молча смотрели на него, сидя на баллоне с кислородом. Мордашки у обоих были перепуганные, ведь чувствовали: смерть еще бродит рядом.

— Мы боимся, — резюмировала Саша.

— Что ты сказала, милая? — рассеянно переспросил Рене и, оставив в покое топливный датчик, присел рядом с детьми на корточки.

— Я сказала — в космосе страшно. Мы лучше поедем с тобой. Мы тебя так любим! — с этими словами девочка соскочила с баллона, подалась вперед, обняла Рене за шею и прижалась губами к его покрытой темно-русой бородой скуле. Рядом с сестрой прильнул, похныкивая, Данька.

Когда-то Рене решительно пресекал такого рода спонтанные выражения чувств. Пресек и теперь. Но все же — с некоторым запозданием. Ведь никто не видит. Точнее — никто из тех, кто не должен это видеть, уже никогда этого не увидит. Все погибли.

— Что значит «страшно»? — спросил Рене, медленно отстраняясь. — В космосе никого нет. Там некого бояться.

— А хидако?

— Что?

— Хидако.

— В первый раз слышу! — признался Рене.

— Ты разве не смотрел?

— Что — не смотрел?

— Японский мультик. Про хидако, — пояснила девочка. — Ужасно страшный.

— Я же тебе сто раз говорил, милая. У меня там, внизу, — Рене указал пальцем в пол, разумея, конечно, вековечные леса Сурожа, где он жил последние одиннадцать лет, — нет ни визора, ни планшета, ничего такого.

— А книги?

— Книги есть, — соврал Рене.

— Значит, ты должен был читать про хидако! Это такие призраки… Которые мате… мати… материзуются… В звездолетах… И на станциях… Они ужасно всех ненавидят… Особенно детей… Убивают их… Убили одну девочку, которая ездила на инвалидной коляске. Задушили ее специально…

Рене разобрала ярость. «Ну и мультики у них тут! Богомерзкие, да еще и басурманские. Куда смотрел этот златопогонный кретин? Впрочем, ясно куда. В еженедельник „Военное обозрение“. А Ольга? Тоже хороша. Могла бы иногда проверять, во что пялится детвора. Скинула детей на кибер-няню, а сама — в лес, к своим прокаженным!»

Однако Рене быстро совладал с собой. Он приобнял детей за плечи и сказал:

— Но это же японские мультики!

— Ну и что?

— А вы — русские дети. Вы не должны бояться японских призраков. Пусть их боятся японские дети. Из Директории Ниппон!

— А чего мы должны… ну… бояться, а, дядя Рене? — спросил мальчик.

— Ничего. Русские дети ничего не должны бояться.

— Почему?

— Потому… Потому что они… — Рене замешкался, придумывая убийственный аргумент, ну или хотя бы какой-нибудь аргумент. Главное — не молчать. Успокоить детей. Посадить их в кабину в хорошем настроении. Чтобы они выдержали восемь часов полета до Светлой. И он брякнул первое, что пришло ему в голову:

— …потому что русские дети — это дети Онегина и Татьяны.

— Кого-кого?

— Онегина и Татьяны.

— Кто это — Онегин и Татьяна, а, Рене? — спросила Саша.

— Они с нашей станции? — спросил Даниил.

— Они не с нашей станции. И даже не с планеты. Давным-давно была такая сказка. Вы ее будете проходить в школе. Сказка такая… Ну, как «Золушка» или там… как «Кот в сапогах».

— Я смотрела мультик «Кот в сапогах». Они там в конце женятся. И у принцессы страшно красивое платье! У нее вот тут и вот тут, — восторженно сияя, Саша обвела пальцами вокруг ворота и запястий, — все вышито жемчужинами!

— В общем, «Онегин и Татьяна» — это сказка, которую придумал писатель Пушкин. Много лет у этой сказки был очень грустный конец.

— Они что — не поженились? — предположила не по летам сообразительная Саша.

— Нет. В сказке они не поженились.

— А на самом деле — поженились или нет?

— На самом деле они да, поженились. Только это стало ясно через двести лет. Ученые, ну, такие въедливые ученые, как твоя мама, провели исследования, изучили всякие документы… И выяснилось, что на самом деле у настоящих Онегина и Татьяны, про которых Пушкин написал сказку, были дети. Много детей. Целых пять!

— Получается… они все-таки поженились?

— Да. Но только после. Сначала у них были дети. Двое. А потом уже они поженились и родили еще троих детей, — объяснил Рене и, видя недоумение девочки, добавил:

— Так тоже бывает в жизни, что сначала — дети, а потом «поженились», милая.

— И эти дети ничего не боялись?

— Нет.

— А почему они раньше боялись? Чего боялись, а, Рене? Хидако?

— Видишь ли, моя принцесса… Все мальчики и девочки в школе проходили сказку Пушкина «Онегин и Татьяна». И все мальчики чувствовали, что они похожи на Онегина. А все девочки знали, что они похожи на Татьяну.

— А Татьяна была красивая?

— Очень. Как твоя мама. Не перебивай! Так вот. Из-за того, что у сказки был плохой конец, мальчики и девочки, когда вырастали, чувствовали себя очень… слабыми. Такими беспомощными…

— Как мои хомячки? Помнишь, которые умерли?