Я начал размышлять о том, что говорил Бастард, когда к нему были подсоединены зажимы. В его рассказе прослеживались нестыковки. Когда речь шла о том, чтобы меня отыметь, я становился ведущим мировым специалистом во всех вопросах, и те деньги, которые платили за эту операцию, опровергали слова Бастарда о том, что все было так просто. Происходило что-то куда более серьезное, чем легкая весенняя уборка перед приездом американского президента.

Я сосредоточил взгляд на шраме нефтепровода; сейчас это было практически единственной возможностью удостовериться в том, что мы все еще на дороге. Река вышла из берегов еще где-то час или два назад и уже дошла до утеса справа от нас.

Бастард посмотрел через плечо и наклонился ко мне, как будто хотел поделиться каким-то секретом со своим лучшим другом.

— Ник, послушай. Что, если мы с тобой заключим сделку? Отпусти меня с бумагами и записями, когда мы доедем до Боржоми; а я позвоню своим парням и скажу, что вы теперь нам не нужны, и вы спокойненько поедете в Турцию. Ну ведь достаточно уже дерьма, не правда ли?

Он кивнул в сторону Чарли.

— Просто скажи ему, что я вышел отлить и сбежал. Откуда он узнает…

Дела были достаточно плохи. Коричневая жидкая глина стекала с горы слева от нас, неся с собой на дорогу камни и сломанные ветки.

Бастард не сдавался.

— Ты и я, Ник, мы оба по уши в дерьме. Мы поем с тобой одну и ту же песню.

— Почему бы нам не начать с «Лебединого озера», дружище? — с заднего сиденья съязвил Чарли. — Мы будем мурлыкать песенку, а тебе придется под нее прыгать.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. Он лежал на боку, поджав ноги, и тихонечко хихикал себе под нос.

— У тебя две проблемы с твоим планом, толстяк. Первая, — он похлопал по верхнему карману своей куртки, — все документы здесь. Вторая: бег — не твой конек. Ты даже не можешь нормально наклониться, чтоб умыться, так что заткнись ради бога.

Посмеяться не было времени.

Поток грязи шириной метров десять хлынул с горы и столкнул машину с дороги, увлекая нас в направлении реки.

Я вывернул руль, чтобы удержать машину, но у меня ничего не получилось.

— Чарли. Вылезай из машины!

Оползень набрал силу и скорость и начал просачиваться к нам сквозь открытые окна.

Я схватился за край крыши и выскочил через окно.

Бастард собирался выбраться через пассажирскую дверь. Он сам о себе мог позаботиться.

«Паджеро» начинал клониться на бок. Я открыл заднюю дверь и вытащил Чарли за плечи.

Он свалился на меня, когда машину развернуло еще на несколько метров, затем в конце концов она сдалась перед непреодолимой силой грязи и кувырком покатилась в направлении реки.

В дюжине метров от нас Бастард пытался подняться на ноги.

Дождь стекал по покрытому грязью лицу Чарли.

— Бумаги и кассеты на месте?

Он похлопал по карману и кивнул.

Тут мы оба услышали звук, похожий на звук подъезжающего поезда.

Я поднял глаза, но не успел вымолвить ни слова, когда волна грязи и обломков высотой по колено подхватила Бастарда и понесла за собой.

Часть десятая

Глава первая

«Паджеро» перевернулся вверх дном у края реки, на пять-шесть метров ниже нас, двери его были открыты, лобовое стекло разбито. Он кувыркался под напором воды шоколадного цвета. Теперь в любую секунду его могло унести, и он поплыл бы вниз по течению.

Бастарду повезло не больше. Река в этом месте была метров тридцать в ширину, и я видел, как он барахтался в ней, тонул и снова появлялся на поверхности уже в другом месте, практически неразличимый среди обломков, которые несло вниз по течению.

Я начал стягивать с себя куртку.

Чарли закатил глаза.

— Мы ничего не можем сделать, старина. Черт с ним. В любом случае у нас есть Бешеный Дейв.

Я покачал головой. Позже Бастард может умереть медленной и мучительной смертью, мне будет все равно, но сейчас он был здесь, а Бешеный Дейв в миллионе километров от нас.

— Он наш выход из этого дерьма! У него есть связи, он может перевезти нас через границу.

Чарли ничем не мог помочь. Его лодыжка была в ужасном состоянии, да и вообще он весь разваливался. Спасение Бастарда было на мне. Я вытащил рубаху из штанов и полузапрыгнул, полуупал с откоса вниз в водоворот.

Вода неслась зловещими волнами, неся с собой все, что могла подхватить. Огромные ветки ломались о скалы впереди меня.

Когда «паджеро» в конце концов сдался и понесся вместе с водой вниз, раздался скрип разрывающегося металла. Я наблюдал за ним еще метров сто, до того места, где река резко сворачивала налево, а потом он исчез.

И тут я заметил Бастарда. Сила течения размыла почву в радиусе десяти метров от берега, и на ее поверхности образовалась теперь сеть из корней деревьев, выделяющихся своим белым цветом на фоне коричневой грязи, словно ребра на гниющем теле. Рука Бастарда вцепилась в одну из них.

У него не было ни малейшего шанса подняться над грязью, не говоря уже о том, чтобы выбраться из реки. У меня тоже ничего не получилось бы, и это притом, что я не сидел всю жизнь на БигМаках.

Я видел, что он мне что-то кричал, но из-за рева воды не мог различить ни слова.