На фоне «ауди», все еще бывшей на экране, репортер совал микрофон под нос трем тинейджерам в разноцветных спортивных костюмах. Двое из них, как казалось, объясняли, что они видели. Третий выглядел так, словно он вообще ничего не понимал. Руки первых двух что-то рисовали на своих прыщавых, обдолбанных героином лицах; я попытался отбросить эту мысль, но, черт побери, какой в этом смысл? Они описывали мою внешность.

После этого на экране снова появилась телестудия, и ведущая что-то рассказывала несколько минут. Затем показали дом, в котором мы были прошлой ночью, и усыпанную полицейскими улицу, а потом на экране появились камеры слежения, установленные во дворе дома База.

Спустя несколько секунд на экране появились фотографии, которые убили последнюю надежду на то, что нам удастся сесть на рейс в 12.25 на Вену.

Глава третья

На несколько секунд на экране появилось черно-белое изображение с камер слежения как раз в тот момент, когда я возвращался в дом, после того как прикончил Красноглазого.

Они повторили этот эпизод снова, после чего сфокусировали камеру на моем лице и включили паузу. Картинка была размытой, но они компенсировали это тем, что подкорректировали ее с помощью художника. Это было первой картиной, которую с меня когда-либо рисовали, и лучше было бы, если бы они этого не делали.

Следующий сюжет с камеры показал нас обоих в масках. Я как раз садился в «ауди» в этот момент, а Чарли направлялся к воротам. Теперь все было официально. Я был в полном дерьме. Не имело значения, кого они назовут убийцей База — меня или Красноглазого, или всех троих. У них было мое фото, и меня уже искали.

Опустив голову, я направился к терминалу и подошел к бесконечной очереди на регистрацию. Я нашел Чарли и встретился с ним глазами. Отходя в сторону, я увидел, что он последовал за мной.

Я направился в сторону туалетов. Я стал у крайнего писсуара, а Чарли у соседнего. Все двери в кабинки были открыты, мы были здесь одни.

— Мы уже во всех выпусках новостей. Ты в порядке, но у них есть мое фото.

Чарли даже ухом не повел.

— Что будем делать?

— Мы ничего не будем делать, дружище. Ты сядешь в самолет. Я не могу рисковать — даже если мы взлетим, что будет, если меня узнают? В самолете есть телевизор. Мне лучше остаться на земле. Может, попробую попасть в Турцию на машине.

Он ответил без колебания:

— Я возьму машину напрокат. Доберемся до границы ночью, утопим машину и отправимся пешком. Как два пальца об асфальт. Идем!

Он пошел к выходу, но я схватил его за руку.

— С твоими дрожащими руками тебе не стоит ехать через всю страну. Кроме того, они проверяют фото в режиме онлайн, когда сдают машины. Наверняка полиция проверяет все пункты проката машин, и ты окажешься на допросе еще до того, как успеешь вставить ключ в дверцу. Это слишком рискованно. Бери документы, садись в самолет, езжай к Бешеному Дейву и жди там. Как только я попаду в Турцию, я тебе позвоню. Встретимся в X. Думаю, нам удастся получить вторую половину твоих денег.

Чарли не слушал.

— Держи, — он сунул мне в руку свою сумку с лэптопом. — Засунь туда кассету и документы. Если тебя поймают, у меня по крайней мере будет что-то, с помощью чего я смогу вытащить тебя из этого дерьма. Иди за мной, дружище.

Он обернулся и вышел из туалета, направляясь к выходу из терминала, а я тем временем, словно личный ассистент, засовывал все в сумку и спешил по следам босса.

Почему бы ему хоть раз в жизни не сделать так, как ему говорят? Я поравнялся с ним.

— Твою мать, Чарли, просто возьми и сядь на этот самолет! У меня есть идея, как получить твои деньги, и, возможно, это еще поможет и мне самому выбраться из этого дерьма.

Он продолжал меня игнорировать. Его взгляд был сконцентрирован на стеклянной двери выхода.

— Мы теряем время, дружище. Как только выберемся отсюда, тогда сможем и о деньгах подумать. А сейчас просто заткнись и иди за мной.

Мы вышли из терминала.

— Жди здесь!

Чарли направился прямо к молодому парню в синем свитере, сидевшему за рулем «лэндровера».

Лицо Чарли приняло серьезное, полное значимости выражение лица отставного офицера. Он подошел к машине. Водитель, молодой белый парень с короткой стрижкой, все это время смотрел на него через окно. Зеленая карточка из толстого пластика лежала на панели управления. Это был трудовой наряд, документ, в котором были указаны часы и километраж, проделанный машиной, а также большими буквами было написано СЛУЖЕБНАЯ МАШИНА.

Чарли постучал по стеклу и показал водителю, чтобы он опустил стекло.

— Ты на дежурстве? Ты высаживаешь кого-то или ждешь?

Чарли говорил таким тоном, словно вычитывал парня за какое-то нарушение. Солдаты лучше реагируют именно на такой тон, поскольку в девяти случаях из десяти чувствуют за собой какую-либо вину.

— Высадил.

Чарли взорвался:

— Высадил, СЭР! Из какой ты части, сынок? — Он обернулся и ткнул пальцем в мою сторону. — Стой на месте! Я не разрешал тебе куда-то идти. Принеси сюда мою сумку.

Я подобрался.

— Так точно, сэр.