Читаем Агентурная сеть полностью

«Странник» благополучно прибыл в Москву, принял участие в работе съезда и даже выступил с пламенной речью о национально-освободительном движении в Африке, апартеиде в ЮАР, о роли Советского Союза в поддержке справедливой борьбы африканских народов за полную политическую и экономическую самостоятельность. Правда, выступил не под своим именем и не на самом съезде, а инкогнито и на закрытой встрече с трудящимися Москвы в одном из заводских дворцов культуры. Но тем не менее его речь была опубликована в центральных газетах и имела большой общественный резонанс.

После окончания съезда «Странник» задержался в Москве, чтобы подлечиться и отдохнуть, а заодно получить дальнейшие инструкции в международном отделе ЦК.

А пока он отсутствовал, оставшиеся в подполье его единомышленники поиздержались, и им снова потребовались деньги для финансирования текущей деятельности. И тогда их представитель, не имевший прямой связи с резидентурой, воспользовался своим старым знакомством с Дэ-Пэ-Дэ и вышел непосредственно на него.

Дэ-Пэ-Дэ, волею обстоятельств отлученный от выполнения поручений международного отдела по связи с Партией независимости и стремившийся любой ценой доказать полезность и необходимость своего пребывания в стране, не поставил меня в известность об этой просьбе и передал ее в Москву.

Вскоре было получено согласие на передачу денег, после чего по указанию посла с посольского счета в банке была снята необходимая сумма, и Дэ-Пэ-Дэ передал ее явившемуся непосредственно в посольство представителю Партии независимости.

Об этой операции я узнал от заведующего референтурой посольства Захарова, который по дружбе дал мне прочитать всю совершенно секретную переписку между посольством и международным отделом.

Когда я ознакомился с шифртелеграммами, у меня чуть волосы не встали дыбом: вся эта затея была грубейшим нарушением конспирации и могла иметь очень тяжелые последствия как для посольства, так и для Партии независимости. Мало того, что с посольского счета единовременно была снята большая сумма, что могло привлечь внимание контрразведки к этой довольно необычной финансовой операции, за которой не последовало никаких расходов на полученную сумму, так Дэ-Пэ-Дэ передал деньги не на конспиративной встрече, а в здании посольства!

Стоило полицейским, охранявшим посольство, задержать выходившего с деньгами представителя, и на Партию независимости обрушились бы жестокие репрессии!

Все, правда, обошлось, но это насторожило меня еще больше. По опыту я знал, что такие «удачи» случаются, как правило, тогда, когда операция проходит под контролем спецслужб, а участвующее в ней лицо является их агентом.

Я хотел немедленно сообщить об этом в Центр, но не стал этого делать, чтобы не раскрывать источник своей осведомленности и не подводить Захарова. И правильно сделал! Дальнейшие события показали, что если бы я послал такую шифртелеграмму и в ЦК догадались, откуда мне стало известно о самодеятельности Дэ-Пэ-Дэ, участь Захарова была бы просто плачевной.

Прошло некоторое время, в страну вернулся «Странник» и на первой же встрече со мной рассказал, что в его отсутствие была осуществлена передача денег на нужды его партии, за что он весьма признателен руководству КПСС, однако при этом произошло какое-то недоразумение: вместо обещанных сорока тысяч долларов (эта же сумма фигурировала и в секретной переписке) представитель доставил на пять тысяч меньше.

Воспользовавшись этим, я подробно расспросил «Странника» о деталях этой операции, и мне стало ясно, что кто-то — Дэ-Пэ-Дэ или получивший от него деньги представитель партии — присвоил эти пять тысяч долларов.

Теперь у меня были все основания, не опасаясь подставить Захарова, сообщить о случившемся в Центр. Что я и сделал, высказав, естественно, свои предложения о необходимости тщательной проверки этого происшествия.

Ответ из Центра, хоть и был составлен в изысканных выражениях, по существу означал: не суйте свой нос в дела ЦК, не наводите тень на его полномочных представителей, пусть товарищи из руководства Партии независимости сами разбираются, как это случилось. А еще мне недвусмысленно дали понять, что я превысил свои полномочия, и посоветовали, выражаясь дипломатическим языком, предать весь этот инцидент забвению!

Это было вдвойне обидно, потому что шло вразрез с моим пониманием служебного долга и заботой о престиже родной страны.

Теперь, когда начальник отдела напомнил эту, как он выразился, темную историю, я не упустил возможности высказать ему свою обиду за несправедливо полученный нагоняй.

— Черт побери, Михаил, ты же умный человек! Неужели ты не понял, что я всего лишь сообщил тебе мнение ЦК? Да еще в очень мягких выражениях. Если бы ты знал, какими словами мне делали внушение после твоей телеграммы!

Начальник отдела встал и нервно прошелся по кабинету.

— Ты мне лучше скажи, — остановился он напротив меня, — не эта ли история послужила поводом для твоего вызова на Старую площадь? Заметь — тебя вызвали не через меня, а напрямую!