Читаем Агентство добрых дел полностью

Слезы брызнули из глаз, я беспомощно барахтаюсь, чувствую как дрожит, словно не мое, тело, начинают биться в конвульсиях ноги. Мне безумно не хватает воздуха. Я тщетно делаю попытки вдохнуть, чувствую, как бешено вздымается грудь, но из меня выходит лишь жалкое хрипение. Хочется растерзать, разорвать легкие, чтобы в них поступил хоть глоток кислорода. Я еще сохраняю способность видеть. Сквозь слезы я смотрю на единственного человека в комнате. Он все еще здесь. Стоит и смотрит на меня, извивающегося, в своей дебильной фетровой шляпе и ублюдских очках. Ждет. В глазах темнеет. Шум в ушах заглушает все остальные звуки – собственный пульс. Дрожь становится нестерпимой. Я больше не могу контролировать свои движения. И только одна мысль течет нескончаемым потоком: "Я не хочу умирать. Не хочу умиратьнехочумиратьнехочу"

Я чувствую, как лечу. Я в раю?.. И тут же сильно ударяюсь о земь. Похоже, что нет. Делаю судорожный вздох – и легкие наполняются таким желанным, таким вкусным кислородом. Тут же закашливаюсь. Тело ломит и болит от падения, но это последнее, о чем я сейчас думаю. Лежу и дышу. Вдох выдох. Снова и снова. Прикасаюсь к шее – и вновь ощущаю петлю. Резким движением скидываю ее себя как ядовитую змею. Что произошло?

Глаза открывались мучительно долго. Не самый белый потолок с дырками в штукатурке, дурацкий плинтус в цветочек. Я дома.

Перед глазами внезапно предстает уже знакомое лицо в половинчатых очках и черной шляпе.

– Ну как ты, друг мой? Позволь, я помогу тебе подняться.

Я не успеваю что-либо сказать, как чувствую его хваткую ладонь на своем плече. С его помощью принимаю сидячее положение. Голова болит, меня мутит. Обвожу комнату затуманенным взглядом – так, я на полу, рядом стоит (какого черта?) табуретка, на турнике висит обрезок веревки. Агент левой рукой поправляет очки, правой сжимает ножницы. Я уже видел их. Гигантские, похожие на секатор. Они были в его пузатом дипломате. Он доверительно опускается на колени напротив меня, и я слышу сквозь туманную пелену его проникновенный шепот.

– Людям дан такой дар. Жизнь, это великий дар, ты знаешь об этом? Они могут прожить ее так, как они этого хотят. Столько возможностей, столько перспектив…

Но то, что достается нам бесплатно – никогда не ценится. Чтобы начать что-то ценить людям нужно это купить. Заслужить, купить, выстрадать. Они предпочитают медленно убивать себя алкоголем, наркотиками, курением. Предпочитают бесконечно ненавидеть других, бесконечно жаловаться, бесконечно страдать. И, как итог, предпочитают лишать себя жизни при первом удобном случае.

Столько людей умерло у меня на руках. Столько людей, лишивших себя жизни добровольно. Знаешь, какие были их последние слова? "Я не хочу умирать". Как мантру они все повторяли эту фразу. Проблема современного человека в том, что он осознает эту простую истину, когда уже слишком поздно. Когда смерть уже обняла его.

Когда на тебя ночью на полной скорости несется грузовик. Когда в твой окоп падает граната с выдернутой чекой. Когда ты лежишь под капельницей в хосписе. Когда ты уже шагнул из окна. Когда ты уже висишь в петле. Они все не хотят умирать, но время упущено, перемотать назад уже нельзя.

Основная сложность моей работы – убедить заказчиков выбрать правильный способ суицида. Огнестрел и падение с крыш отметаются сразу по понятным причинам. Аппликации на венах, передозировки лекарств – варианты допустимые, но имеются определенные риски. И таких откачивать приходилось, конечно, тут уж дело техники. Но, но мою удачу, ты выбрал самый идеальный способ. Перерезать веревку, дело нехитрое, а настрадаться человек успевает сполна, – агент поднялся с колен. Грудь щиплет. Перевожу взгляд – я разодрал себе грудь ногтями, надеясь вдохнуть.

– Я делаю доброе дело. Я даю вам то, чего вы больше всего желаете – почувствовать объятия смерти, этой старой тощей клячи. А потом вырываю вас из них. Я даю людям шанс начать все сначала. Я даю людям жизнь. Прощай, мой друг. У меня еще много сегодня работы. Надеюсь, мы больше с тобой не увидимся.

Словно сквозь туман, я слышал звук шагов и захлопнувшейся двери. В полудреме я размышлял: "Не приснилось ли все это мне?". Шрам на шее красноречиво напоминал – произошедшее реально.

Мне дали еще один шанс. И уж его я не потеряю. Я уверен, скоро мне снова повезет. И ни раз, и ни два. Нет нерешаемых проблем. Я брошу пить. Снова выйду на работу. Найду другую женщину, которая будет любить меня, а не мое "приданное". Заведу семью, ребенка. А может двух. Буду лучшим отцом, чем мой.

Тело все еще ноет. Это хорошо. Если я могу чувствовать боль, значит я еще живу.