Читаем Агентство «БМВ» полностью

— Это где ж такая? — он снова хохотнул. — Хулиан какой-то? Кем он хоть был?

— Поехали, поехали, — стал торопить водителя Глебушка. — Это — около станции метро «Академическая». Памятник дедушке Хо знаете? Так вот — это рядом.

— Дорого стоить будет, парень, — через всю Москву придется тащиться, — сказал одетый в тренировочный костюм вояка. Оглядывая Глебушку, он критически прищурил глаза — должно быть, пытался представить, какой бы из его пассажира получился солдат, и пришел в этом смысле к самым неутешительным выводам.

Глебушка тяжело вздохнул, засопел и снова полез под подкладку своего теплого плаща. Вынув смятую сторублевку — всю имевшуюся при нем наличность, — он протянул ее водителю.

— Хватит? — в голосе Глебушки теплилась надежда.

Водитель, ни слова не говоря, забрал деньги и надавил на педаль акселератора. Машина стронулась с места и втиснулась в поток автомобилей, который к вечеру начал редеть, но все еще был довольно значительным.

— Торгуешь, что ли? — спросил через некоторое время отставник, которому было скучно и хотелось поболтать — пусть даже с таким, похожим на бомжа субъектом, как его пассажир.

— Торгую помаленьку, — неохотно сообщил Глебушка, погруженный в свои невеселые думы.

— Ну и что продаешь? Бутылки пустые, что ли? — продолжал подсмеиваться над своим пассажиром водитель. — А грязный чего такой?

— Не бутылки, а графику, — ответил несчастный выпускник МАХУ, которого придирки водителя стали уже доставать. — Художник я, понятно?

— Ага, художник — от слова «худо», — не изобретательно пошутил водила. — Я говорю, что ж вы, художники, грязные такие ходите?

— А мне что — в Измайловский парк фрак прикажете надевать? — окрысился на водителя Глебушка, который, признаться, и в самом деле недостаточно уделял внимания своей внешности. Его жизнь складывалась так, что об этом просто не было времени думать.

— Ну не фрак, так хоть куртку-то приличную купить можно, — наставительно сказал водитель, — а то ходишь, как босяк какой. Ничего удивительного, что тебя я тебя поначалу не хотел в машину сажать — кому охота с бомжами связываться?

«Да, пожалуй, он прав, — подумал Глебушка, — надо себе купить что-нибудь из одежды. Пора уже — скоро ведь весна…»

Они подъезжали. «Жигули» выскочили из переулка и подкатили к уродливому памятнику Хо Ши Мину, напоминавшему языческое изображение солнца.

— Здесь остановите, — сказал Глебушка, тыча пальцем в памятник. — Дальше сам дойду.

— Сам так сам, — охотно согласился отставник, нажимая на тормоз и притирая машину к бровке. — Будь здоров, художник. Но совет мой запомни — смени одежу-то. К хорошо одетому человеку по-другому и относятся.

Глебушка вылез из «жигулей», достал с заднего сиденья свою сшитую из брезента сумку и зашагал в сторону перекрестка, за которым находился дом № 13 по улице Хулиана Гримау, — там жила Лола.

Отстояв у светофора, он дождался, когда загорелся зеленый свет, и перешел на другую сторону. Дом — стандартную пятиэтажку — он нашел сразу и, войдя во дворик, принялся отыскивать нужный подъезд. Лифта не было, поэтому Глебушке пришлось тащиться на четвертый этаж со своей сумкой, которая полностью перекрывала узкий лестничный пролет, на своих двоих. Остановившись у двери с номером 28, он поставил сумку у ног и позвонил. Дверь отворилась сразу — видно было, что Глебушку ждали. Сначала Глебушка втиснул в крохотную прихожую свою сумку, а потом уже вошел сам. Дверь захлопнулась.

Через несколько часов, когда уже настала ночь и во дворе была непроглядная темень, из подъезда вышли трое — все тот же Глебушка, но без своей огромной сумки, высокий молодой человек в кожаной куртке «пилот» и черном военизированном берете с косицей и красивая девушка с непокрытой каштановой головой. Глебушка молчал, а его спутники негромко переговаривались.

— Ты доверенность на машину взял? — спрашивала девушка, безуспешно стараясь заглянуть в глаза молодого человека, — освещавшая когда-то подъезд лампочка была давно разбита и они двигались чуть ли не на ощупь — в домах вокруг горело всего несколько окон.

— Взял, Лола, взял, не беспокойся, — говорил молодой человек, доставая из кармана фонарик и освещая гаражи-ракушки, в беспорядке разбросанные по двору. — Да брось ты волноваться, в самом деле! — Никакое ГАИ нас тормозить не станет. Кому такая рухлядь нужна?

Остановившись около одного из гаражей — но не у новомодной «ракушки», а у старого, капитальной постройки — с металлическими дверьми и кирпичными стенами, который находился в самом дальнем конце двора, — молодой человек в куртке взял у девушки длинный ключ с бородкой и открыл большой висячий замок, запиравший гараж. Сняв замок и передав его девушке в дубленке, молодой человек быстро и ловко распахнул железные воротца и посветил фонариком внутрь. Там стояла добротная, сталинских времен «победа», кстати, очень недурно сохранившаяся. Впрочем, автомобиль был до такой степени измазан засохшей грязью, что о его достоинствах и сохранности мог бы судить только настоящий эксперт в области автораритетов.