Читаем Агентство «БМВ» полностью

У Кортнева заблестели глаза, и он впервые за долгое время от всей души расцеловал Диану Павловну. Теперь уже вечера не казались супругам столь одинокими — Игорь трудился у себя в мастерской, а Диана имела возможность в любое время заявиться туда, перекинуться с мужем словом, попить там чайку, а иногда — когда вместо чая приносили шампанское — заняться любовью прямо на ковре с длинным ворсом, который устилал в мастерской пол. То, что ковер через некоторое время обрел довольно неряшливый вид — был залит тушью, краской и во многих местах прожжен кислотой — нимало не заботило Диану Павловну. Она считала, что испорченный ковер — ничтожная плата за установившуюся гармонию в их с Игорем отношениях, и ни разу словом не обмолвилась о том, что непорядок, царивший в мастерской ее мужа — хотела она того или нет, — с самого начала стал вызывать у нее раздражение.

Дело дошло до того, что графика была объявлена официальным хобби вице-президента Кортнева, и в роскошном особняке компании «Троя» дважды устраивались выставки его графических работ, на которых присутствовал весь столичный «бомонд» и соответственно большое число чрезвычайно привлекательных женщин, не устававших громко восхищаться талантами нового вице-президента.

И тогда змея ревности снова заползла в сердце Дианы. С выставками в одночасье было покончено — как и с шумными приемами, привлекавшими под кров особняка компании столько прелестниц. Ревность ширилась, яд ее стал разъедать душу мадам Шиловой с новой силой, более того, ревность эта распространилась на вполне безвредное занятие, которому предавался ее муж в свободное от службы в компании «Троя» время — на графику. Женщина стала ревновать своего мужа к работе в мастерской и всякий раз, когда заставала его там, учиняла ему безобразные сцены, добившись под конец того, что Игорь и сам перестал захаживать в мастерскую.

В семье опять установился вооруженный нейтралитет, а вскоре после этого началось то, что вызвало у Дианы такую обеспокоенность: Игорь стал исчезать из особняка компании во время рабочего дня. Что это было — встреча с приятелями или — не дай бог — с женщиной, с соперницей — Диана так и не смогла установить и обратилась за помощью к своей старинной знакомой Валентине Капустинской, которая как раз в это время объявила о создании своего маленького агентства по оказанию определенного рода услуг состоятельным дамам.

Как только в замке стал проворачиваться ключ, Диана устремилась в отделанную деревом и зеркалами прихожую. Отогнав горничную Наталью Егоровну коротким «я сама встречу мужа», Диана явилась свидетельницей торжественного момента: белая, с золотом, дверь распахнулась, и в прихожую вошел Игорь Кортнев — высоченный красавец с синими глазами, одетый в английское пальто «Лорд Кардиган», без шапки, с крохотными блестками снега в черных волосах.

Скользнув дежурным поцелуем по пухлой щеке жены, он сбросил пальто, повесил его на вешалку и, ни слова не говоря, прошел в столовую. Диана, как привязанная, следовала за ним, машинально пытаясь при ходьбе синхронизировать свои движения с шагами мужа.

— Как прошел день? — нервно начала Диана, стараясь, против обыкновения, не смотреть в глаза Игоря, который — единственный — выносил ее взгляд без всяких неприятных для себя последствий. То есть не прятал глаз, не краснел, а созерцал свою не слишком красивую жену совершенно спокойно — без тени не удобства или боязни на лице.

— По обыкновению, пусто, — сообщил Игорь, усаживаясь за накрытый стол и расстилая накрахмаленную салфетку на коленях. — Но ведь ты и сама все это знаешь, верно? В чем тебе, Дианка, не откажешь — так это в уме, хотя, на мой вкус, тебе недостает мудрости.

— Мудрость? Это еще что такое? — с вызовом спросила Диана, сразу же начиная заводиться. — С чем это едят? Это все выдумки древних греков — а они нынче не в моде!

Игорь Кортнев отложил вилку и с минуту помолчал.

— Ну, что тебе наговорили обо мне твои, с позволения сказать, подруги? — ледяным тоном поинтересовался он, наливая себе в бокал белого вина. — В каких еще грехах и мерзостях они меня обвиняют? — Кортнев залпом выпил «Либе фрау мильх» и с утомленным выражением на лице принялся ждать, что ему скажет в ответ жена.

Как всегда, когда дело доходило до решительного объяснения, Диана Павловна тушевалась. У нее не поднимался язык сказать, что она установила за мужем наблюдение. Это могло означать полный разрыв отношений, между тем Шилова хотела сохранить для себя Игоря любой ценой. Оставалось только говорить о том, о чем знали они оба.

— Ты недооцениваешь моих сослуживиц. Они преданы мне и, конечно же, желают мне счастья. — Диана даже не присела за стол, а продолжала мерить столовую большими, уверенными, почти мужскими шагами.

— И потому на меня доносят — так, что ли? — Игорь Кортнев поиграл тяжелой серебряной вилкой с монограммой и наколол на нее кусочек осетрины. В то самое время, когда в офисе Дианы служащие обе дали, он ударялся в бега, а потому к вечеру чертовски хотел есть.