Читаем Агент презедента полностью

"Мы были наивны в те времена", — заметил смуглый заместитель. — "Мы надеялись, что не будем убивать много людей".

Ланни подумал: "Вот из под пола вырвалось пламя и появился запах серы!"

Гесс рассказал историю того захватывающего дня. На перекрестке он предусмотрительно позвонил по телефону в Мюнхен и узнал, что переворот не увенчался успехом. Таким образом, он освободил своих пленников и бежал в горы, где оставался беглецом в течение нескольких недель. Но, в конце концов, он сдался, и это было самым счастливым решением его жизни, потому что его отправили в крепость, где он стал соузником Гитлера. С ними обращались хорошо, позволяли свободно передвигаться в крепости и получать все книги и газеты, которые они желали. Гесс улыбнулся и сказал: "Ни одна из фракций не может быть уверена, когда придет их очередь, так что лучше быть вежливым с оппонентами". Ади улыбался всему, что говорил его верный последователь. Эти двое обращались друг к другу на "ты", — Гесс был единственным человеком, который позволял себе эту вольность со своим фюрером.

Теперь пришел этот Франц, или его дух, напоминая, как был напуган заместитель, когда понял, что его противники были всё ещё у власти в Мюнхене. На суде Гесс заявил, что он никогда не имел намерения убивать двух министров. Но Франц думал иначе и на сеансе шутил с ним об этом. Все это было удивительно убедительным. Дух говорил с хорошим баварским акцентом, и Гесс хотел знать, разве мадам говорила по-немецки? Ланни ответил: "Только несколько слов, которые она слышала от меня. Духи используют её голосовые связки". Обычно он бы добавил: "По крайней мере, так говорит теория", — но теперь он оценивал духов сам.

Замечательный сеанс на самом деле. Там пришел камрад мировой войны, тот, кто называл себя Гансом и был с Гессом в окопах под Верденом, и был убит через несколько минут после того, как Гесс получил пулю в легкие. Гесс не помнил его, но в тот год там было такое пекло и такая мясорубка. Этот человек привёл доказательства и процитировал строку из стихотворения, которое написал Гесс в окопах. Оно начиналось, — "He, Franzmann", что звучало примерно так: "Эй, французик". Он рассказал этому французику на простом языке грубые факты о Lebensraum. Французики имели землю, но она была нужна немцам, которые собирались там жить вместо французов.

Ланни никогда не слышал, что Гесс писал стихи, и сказал об этом. Гесс скромно ответил, что это на самом деле не поэзия, а просто пустяковые вирши, но Ланни знал лучше и не согласился. Именно так великие предают своё величие. Пробуя, как это будет, но они не могут без лести, которая является частью атмосферы, которой они должны дышать. Перед тем как Ланни справился с этим солдатом, партийный вождь высказал своё убеждение, что его вирши были подлинным выражением немецкого Geist. Ланни сказал бы больше, только он знал, что Гитлеру будет скучно, он тоже писал вирши, но ни разу не проявил мужества их опубликовать.

IV

Фюрер решил, что это была показательная демонстрация паранормальных явлений, и захотел немедленно идти в комнату мадам и провести сеанс самостоятельно. Но Ланни пояснил, что эта пожилая женщина была уже истощена сеансом, и вряд ли сможет дать результаты в настоящее время. Дайте ей поспать ночью, и завтра в любое время все будет в порядке. Ади предпочёл вечер. Он хотел пройти в ее комнату, и чтобы никто из слуг не знали об этом. Самонадеянный американец усмехнулся и заметил: "Ваша репутация не пострадает, она настолько стара".

Гитлер всегда плохо спал, поэтому он ложился спать поздно и хотел проводить вечернее время в компании. Эти трое сидели долго, обсуждая природу Вселенной и возможную судьбу человеческих насекомых, которые роились на одной из её незначительных планет. Гитлер вёл большую часть разговора. А для чего еще быть великим? Два других почтительно слушали и высказали свое мнение, когда их спрашивали. Руди в своей собачьей преданности неизменно соглашался с каждым словом своего божественно рукоположенного фюрера. Ланни иногда решался не согласиться, но всегда в форме вопроса, рассчитанного на переход к новой теме Die Nummer Eins.

Адольф Гитлер верил в Бога. Но не в Бога какой-либо из существующих религий, и, конечно, не в иудейского Бога, или в его сына христианского Бога. А в творческую силу, или духа. Даже в личность, если она стояла за появлением этой таинственной вселенной. Этот дух жил во всех нас, и мог быть использован нами. Его ответы на молитвы были лишь еще одним из способов такого использования. Некоторое время Ланни мог бы подумать, что он вернулся в Бьенвеню и слушал одну из лекций о Новой Мысли Парсифаля Дингла. Поговорите с ним, и он услышит, и может встретиться дух с духом![66]