Все расселись вдоль стен, и наступила тишина. Кто-то негромко кашлянул, но невеста продолжала заниматься своим делом.

— Она что — глухая? — удивился один из друзей жениха.

— В Зарии все такие, на ходу спят, — ответил другой.

— Ой, не скажите, — возразил третий. — Слышали историю о купце, который повстречался с девушками Зарии?

— Они его обчистили наголо!

— Вот-вот! Вошел в город с караваном верблюдов, а вышел в одной набедренной повязке!

Все эти шутки прозвучали напрасно, Амина продолжала молчать.

— Что вы стараетесь, она же по-хауса не понимает!

— Ах да! В Зарии никогда не поймешь, о ком идет речь, о мужчине или о женщине.

— Они про всех говорят одинаково — «он», «его», «мой»!

— У них услышишь и такое — «мой жена коза доил, он стоял, его юбка жевал»!

На этот раз Амина не выдержала и расхохоталась. Откинула конец шали и открыла лицо.

— Слава Аллаху! Она услышала нас!

— Теперь, друзья, надо у невесты «купить речь».

— Пусть она хоть слово скажет.

— Молчаливая жена — тихая ведьма!

— Начинайте! Не скупитесь!

На поднос посыпались каури, но Амина в ответ только презрительно поджала губы. Не обратила внимания и на серебряные талеры. Снисходительно кивнула и произнесла слова привета лишь после того, как на этой груде денег засверкали золотые динары и полновесные английские гинеи, которыми купцы расплачиваются за товары на далеком океанском берегу. Воистину, дочь эмира Лере знала себе цену!

От неподвижного сидения в нескольких халатах у Дмитрия свело ноги, пот тек ручьями, во рту пересохло. Вся эта шумная суета уже надоела и начала вызывать раздражение. Тем не менее решил выдержать испытание до конца и соблюсти все приличия. Когда друзья наконец-то вспомнили, что еще предстоит свадебный пир, он, как и положено жениху, сделал попытку уйти вместе с ними. Но его решительно оттолкнули и захлопнули дверь перед самым носом.

Впервые Дмитрий остался наедине с Аминой, с этого момента ставшей его законной женой.

— Дай воды! — прохрипел он, срывая с себя пропотевшие халаты.

— Вот, с медом и лимоном! Подожди, все с себя не снимай. Сейчас тебе надо опять к ним выйти. Показать, какой ты скромный и сдержанный, как соблюдаешь обычаи. Не забудь поблагодарить их и не жалей орехов. Видел, за сколько я свою речь «продала»! Все поняли, что я бережливая хозяйка. Иди к ним. Тебе еще на пиру сидеть, а мне пора перебираться в наш дом.

С пира, который в знак особой милости Раббех разрешил устроить в одном из своих загородных дворцов, Дмитрий вернулся поздно. Весь вечер просидел на почетном месте, как истукан, выслушивал поздравления и просьбы новых родных и знакомых. Непрерывно улыбался и старался не наговорить лишнего, не надавать обещаний, не обидеть отказом. Время от времени прихлебывал кофе. Устал, был голоден и зол.

У дверей на женскую половину его с глубоким поклоном встретил Ахмед:

— В доме все благополучно, господин. Жена ожидает тебя.

— Что это за мешки? Не пройти, весь двор завален!

— Завтра все уберем. Это подарки родителям госпожи. После первой брачной ночи их полагается поблагодарить за воспитание дочери.

— Где она сама?

— Пройди в этот дворик, господин.

Маленький дворик, посредине которого росла раскидистая акация, был устлан циновками и кожаными подушками. Амина в длинной голубой рубашке сидела у небольшой жаровни, где жарилось что-то очень аппетитное. На подносе лежали пшеничные лепешки, овечий сыр, зелень, фрукты. Рядом стоял высокий глиняный кувшин.

— Выпей пива, мой господин, — тихо произнесла Амина. — Я приготовила тебе умыться.

Чуть слышно скрипнула дверь за Ахмедом.

47

Остальные три свадьбы последовали одна за другой с небольшими перерывами. Все церемонии повторились до мельчайших подробностей. Новые жены — Сания, Гимбия и Бабия — очень походили одна на другую. Пухленькие, черненькие, кудрявые, курносые, готовые танцевать и веселиться всю ночь напролет. Так что «сладость меда циновки» Дмитрий изведал сполна.

Скоро он узнал значение и другого выражения — «верблюд для родни».

Пока Дмитрий праздновал свадьбы, формирование бригады шло своим ходом, и благополучные отчеты регулярно оглашались на советах у Раббеха. Но оказалось, что на это время Айчак и все старые командиры отпросились на отдых к своим новым семьям, а их заместители набрали в бригаду таких людей и лошадей, что воинская часть потеряла всякую боеспособность. Учения свелись к обычной перекличке, о чистке оружия все позабыли. В кормушках лошадей вместо обычного корма оказалась сенная труха, а для очередной выплаты жалования денег не нашлось.

Пришлось срочно наводить порядок. Прежде всего были срочно возвращены в строй все командиры. Казначея Дмитрий лично отхлестал плетью, а все его помощники получили по сотне палок. Бригада немедленно отправилась на двухнедельные полевые учения, после чего вернулась в сокращенном составе. Треть людей была уволена из-за неспособности к военной службе.