Если бы вещи воспринимались такими, какие они есть в действительности, телесная красота значительно бы поблекла.

Жизнь – это чистое пламя, мы живем с невидимым солнцем внутри нас.

Мир для меня не более чем сон или кукольный театр… Все мы, если вдуматься, фигляры и скоморохи.

Многие старятся значительно раньше своих лет.

На свете найдется немало людей, для которых мертвый враг испускает благовоние и которые в мести находят мускус и янтарь.

На сотворение мира ушло шесть дней, на разрушение же придется потратить никак не меньше шести тысяч лет.

Недостатки, в которых мы обвиняем других, смеются нам же в лицо.

Не думаю, чтобы нашелся хотя бы один человек, который попал в рай со страху.

Под миром я разумею не трактир, а лечебницу, то место, где не живут, но умирают…

Покуда мы не разлучены со смертью, нам не страшны никакие беды.

Привязанность не должна обладать слишком острым зрением, а любовь не должна изготавливаться при помощи увеличительных стекол.

Природа ничего не делает просто так.

Сердце человеческое – это то место, где затаился дьявол.

Ступайте с осторожностью и с оглядкой по узкой и извилистой тропе Добра.

То, что для одного – Вера, для другого – безумие.

Человек – благородное животное, изысканное в прахе своем, несравненное в могиле… с равным блеском и помпой отмечающее дни рождения и смерти, не гнушающееся и ратного подвига, достойного низменной природы своей.

Человек, доживший до семидесяти или восьмидесяти лет, может вдруг испытать живой интерес к миру, ибо только теперь ему стало известно, что есть мир, что мир может дать и что такое быть человеком.

Человек может владеть истиной, как владеют крепостью, и все же будет вынужден эту истину, как крепость, сдать.

Не Фортуна слепа, а мы.

Фрэнсис Бэкон

философ, родоначальник английского материализма,

политический деятель и писатель

…Афоризмы служат отнюдь не только для развлечения или украшения речи, они, безусловно, важны и полезны в деловой жизни и в гражданской практике.

Бессмертие животных – в потомстве, человека же – в славе, заслугах и деяниях.

Благоденствие не обходится без страхов и неприятностей, а тяготы не лишены радостей и надежд.

Богатства существуют, чтобы их тратить, а траты – чтобы делать добро и этим снискать честь.

Богатство не может быть достойной целью человеческого существования.

Богатство не назовешь иначе, чем образом добродетели, ибо оно и необходимо ей и тягостно.

Богатство – хорошая служанка, но негодная любовница.

Больше всех мы льстим сами себе.

Будь хотя бы сам честен настолько, чтобы не лгать другим.

Ветхий Завет считает благом процветание. Новый Завет – напасти.

В гневе глупцы остры на язык, но богаче от этого не становятся.

В истинной красоте всегда есть изъян.

В мире мало дружбы – и меньше всего среди равных.

В мирное время сыновья хоронят отцов, в военное – отцы сыновей.

Возможность украсть создает вора.

Возрасту вызов не бросишь.

Время есть величайший из новаторов.

Все люди делятся на две категории: одним легче подмечать различия, другим – сходство.

Все остальные пороки противоположны достоинствам, одна лишь гордость соприкасается сними.

Всякая насильственная мера чревата новым злом.

Всякий, кто любит одиночество, либо – дикий зверь, либо – Господь Бог.

Вся наша нравственная философия – не более чем прислужница религии.

В темноте все цвета одинаковы.

В тяжелые времена от деловых людей толку больше, чем от добродетельных.

Выбрать время – значит сберечь время, а что сделано несвоевременно, сделано понапрасну.

Вылечить болезнь и извести больного.

Гений, дух, характер народа проявляются в его пословицах.

Геройство – понятие искусственное, ведь смелость относительна.

Гордость лишена лучшего качества пороков – она не способна скрываться.

Дело судьи – истолковать закон, а не даровать его.

Деньги – как навоз: если их не разбрасывать, от них будет мало толку.

Дети приумножают наши житейские заботы и тревоги, но в то же время благодаря им смерть не кажется нам такой страшной.

Для молодых людей жены – любовницы; для людей средний лет – спутницы жизни, для стариков – сиделки.

Добродетель есть не что иное, как внутренняя красота, красота же – не что иное, как внешняя добродетель.

Добродетель с помощью богатства становится всеобщим благом.

Доброе дело тем меньше заслуживает благодарности, что не известна его цена.

Долгая жизнь лучше короткой во всех отношениях, в том числе и для добродетели.

Дружба достигает того же результата, что и храбрость, но только более приятным путем.

Дружба удваивает радости и сокращает наполовину горести.

Друзья – воры времени.

Если бы наука сама по себе не приносила никакой практической пользы, то и тогда нельзя было бы назвать ее бесполезной, лишь бы только она изощряла ум и заводила в нем порядок.

Если гордость от презрения к другим поднимется до презрения к самой себе, она станет философией.

Если у человека есть преданный друг – у него есть как бы две жизни для осуществления своих желаний.