— Корнеев! Не спать! Чего зеваешь как сонная муха и глазами моргаешь?! А ну, сядь за мой стол, будешь посылать всех на хуль, кто позвонит по телефонам. Меня ни для кого нет! У нас совещание и предварительное подведение итогов за год. Да, посылать всех поголовно… Хотя, это… на звонки АТС-2 (вертушка), ЗАСов и ОСов, представляйся корректно и вежливо, я подойду. Вдруг, чего важное?! Да верно, для АТС, ПМ, ЗАС и ОС, я есть в наличии. Всякие ВнАТСы, «тройки», «четверки» (местная, внутренняя связь) и город — в пень, на хуль! Причем, жестко и однозначно. Понял?! Ну, вот и хорошо… К «прямым» телефонам не прикасайся! Я сам подойду. Понял?! Не трогай «прямые»! Итак, продолжаю, поехали дальше. Складывается устойчивое впечатление, что вы все, совсем обнаглели и перестали активно работать, пользуясь моей бесконечной благосклонностью и наивной доверчивостью, а также — постоянной занятостью… Да, что там активно?! Вы совсем перестали работать, то есть абсолютно… Я фактически один тащу всю работу в отделе, поручить некому. Что за моду взяли — отпрашиваться со службы посреди рабочего дня?! Вон, Феоктистов! Задолбал уже отпрашиваться почти каждую неделю. С ребенком в поликлинику ему надо?! В выходной день… Как не работает поликлиника в воскресенье?! Да вы что?! Надо же, не знал. Тем не менее, это не уважительная причина. Больше не отпущу, даже и не подходи. Пусть жена ходит … с ребенком … в поликлинику! Она рожала, вот пусть она и ходит и с работы отпрашивается. И не надо мне тут говорить, что у жены зарплата в три раза больше, боится место потерять… Не это главное. Главное — это надо мужиком быть надо, хозяином в доме. …в три раза?! Это ж, сколько на круг получается?! Ого?! Ничего себе! Неплохо, однако. Мда… Так вот, надо быть мужиком в доме! Вот у меня двое детей выросло, так я вообще не принимал никакого участия в их воспитании… ни в школу на собрание, ни в поликлинику, ни…

В паузе пламенной речи сурового полковника прорывается еле слышный шепот из «народа», который сразу тонет в приглушенных смехуечичках.

— А в зачатии детей, тоже не принимал участие?!

Полковник, увлеченный эмоционально-обвинительной речью, накручивая самого себя, покрывается красными пятнами.

— Я уже давно чувствую, что пора переходить к непопулярным мерам — к оргвыводам и к суровым наказаниям! Я понимаю, что выговор — это не выход и ничего в принципе не изменится, но я вынужден это сделать. Пора накладывать взыскания, пора. Итак, начнем по порядку…

Опять раздается звонок городского телефона. Периодически засыпающий в уютном «монаршем» кресле с высокой спинкой под самую голову, Корнеев берет трубку и, недолго пошептавшись с абонентом, пытается привлечь внимание бушующего начальника. Тот крайне возбужден и раздраженно рычит в ответ.

— Я же сказал! По городу меня нет, всех на хуль! На хуль всех! Вот какая блядь…?!

— Ваша жена, товарищ полковник…

— Хм…

Начальник, подавившись на полуслове, поспешно подходит к рабочему столу с телефонами, берет трубку из рук Корнеева и, сменив тон, с резко-лающего на ласково-подобострастный, начинает жалобно блеять.

— Да, Зина?! Нет, не слышал. Когда звонила?! Только что?! Нет…, не знаю, был на месте, да…, я… Да…, нет, не могу…. У ме… Зин… у …на… …ня … лю… хмммм …ди, да, сове…ща…Зи…ние…на. Нет, сейч… не могу, лю….не…сов…ди… Конечно! Однозначно! Обязательно! Ну… …ммм… со… год…. все…ито…ги. Носки?! Конечно, надел! Носки надел, новые. В комоде. Цвет?! Сейчас посмотрю.

Начальник сгибается в три погибели, лезет под стол и задирает сначала одну штанину своих брюк, затем — вторую.

— Оба…, да надел оба, синие. Оба синие. Точно! Синие, из одной пары, новые. Нашла один непарный?! Не знаю… Зина, Зи… не…. люди, …на, зззннн… по….Зи ….да, пот…ввв…ом, хорошо. Обязательно заеду, хлеб куплю, два батона и с отрубями. Да! Хорошо и лак для волос тоже. Да, помню, «Вэлла дизайн». Конечно, да, в розовом баллоне. Все! …и тебя и… два раза. …и в глазик, и во второй. И в носик. Ну, давай, пока рыбка. Пока милая, сразу домой, да, никуда, я сразу домой, солнышко. Ну, Зина…?! Все, пока, целую.

Положив трубку телефона и вернувшись к трибуне за «совещательный» стол, начальник снова сурово нахмурил брови и после продолжительной паузы, грозно спросил с металлом в голосе.

— Так! На чем я остановился?!

— Какая блядь…?!

— Ах, да!

Полковник эмоционально врубил кулаком по трибуне и надув щеки, продолжил.

— Какая блядь, постоянно сует в «шредер» (машинка для уничтожения документов) листы бумаги не снявши скрепки от стиплера?! Увижу, лишу премии за год. Всё! Все свободны! Корнеев! Чего расселся в полковничьем кресле?! Что, понравилось?! Пригрелся?! Удобно, да?! А ну слезай, а то привыкнешь, потом не выгонишь! Ишь, развалился! Пошел на хрен, иди работать, конец года на носу… Феоктистов, на завтра свободен до обеда…, не управишься в поликлинике до обеда, свободен на весь день… Все, меня нет, я сейчас к генералу на доклад, а потом отъеду в город на полчасика по очень важным и неотложным делам…

Радикальная толерантность