Читаем Афганские истории полностью

— Я недоволен. Я крайне недоволен работой отдела. Причем, всего отдела! Да, да, да! … недоволен всеми сотрудниками. Всеми… и каждым в отдельности. Сплошная поголовная инертность, нет служебного рвения! Нет суеты, суеты не вижу! Огонька в глазах не вижу! Нет азарта, нет рвения! По коридору еле ходите, а должны летать, быстрее звука носиться! На лицо всеобщая пассивность и полная бесхребетность! Конец года, а в отделе конь не валялся. В делах полный раздрай и бардак! И даже не оправдывайтесь! Не хочу ничего слушать! Документы в архив не отписаны, служебные записки должным образом не оформлены… Генералу доложить нечего! Нечего! Мне стыдно идти к генералу, так как доложить нечего. Не-че-го! Успехов и явных подвигов нет. И не надо мне тут хором гундеть, возмущаться и вякать, что сделано то, сё, пятое, десятое… Мало! Мало все это, и несущественно. Инструкции не согласованы, проекты приказов так и остались в проектах. Планы за прошлый год не закрыты, на будущий год — не составлены вовсе. Отчеты о проделанной работе не готовы. Анализы не проведены! Кто будет анонизирова… агонизи… анализировать анализы?! Для качественного анализаторного процесса клитерии… тьфу, критерии для анализов до сих пор не разработаны. Где клитери…, клите…, кли…, ну вы меня поняли! Где они?! Я вас спрашиваю?! Надо срочно бросить все дела и начать срочно анализировать анализы для последующего включения этих анализов в годовой анализ по итогам года, за весь период прошедшего года, вот! Чтобы можно было всегда взять в секретариате аналитический анализ и, прочитав его, еще раз обстоятельно и глубоко проанализировать. Анализ надо написать так, чтобы каждый дурак смог его понять с первого раза. Выводы должны быть простыми, четкими и аналитически правильными. Чтобы генерал взял этот анализ и смог его прочитать самостоятельно, а также осознать написанное, и не стал вызывать меня каждые 5-ть минут, чтобы я ему объяснил всю эту аналитическую хренотень. Напишете черти чего в этих анализах, вообще ничего непонятно. Стою там, краснею за вас, толком ничего сказать не могу. Понаписано всего много, а толку?! Ничего непонятно, фразы, одна заумней другой, без словаря Ожегова не разберешься. Вы что, специально издеваетесь?! А где материалы по проведенным в течение года служебным разбирательствам? Опять виноватых нет?! Ну, что вот опять за хрень получается, я вас спрашиваю?! Вы, что совсем не мужики?! Уже привлечь к неотвратимой и справедливой ответственности никого не можете?! Или не хотите?! На жалость опять пробило, да?! Сидите, сопите тут, сказать нечего?! Молчать! Молчать, я сказал! Ничего не хочу слушать! Сейчас, я говорю… Где ваша профессиональная бультерьерная хватка и мужская настойчивость?! Где результаты?! Ась…?!

Зазвонил городской телефон. Полковник взял трубку и, не слушая абонента, положил ее на рычаг, дав отбой. Затем, раздраженный начальник ударил ладонью по обтянутой зеленым сукном столешнице своего внушительного рабочему стола, на котором стоял добрый десяток различных телефонов. Потом, резко оттолкнув от себя огромное кожаное кресло на колесиках, шеф переместился за трибуну у длиннющего стола для совещаний.