Читаем Афганец (СИ) полностью

- Где мальчишка? - грозно спросили они.

- Какой мальчишка? - попытался изобразить удивление Али. - Здесь никого нет. Зачем вы, почтенные, мешаете мне в моей молитве?

- Нет мальчишки? - яростно прорычал один из автоматчиков. А это, что за кровь у тебя на ковре?

Старый Али совсем растерялся, перепуганный до смерти от вида направленных на него дул автоматов. Сбившись в мыслях, он пытался объяснить, что зарезал здесь курицу. На это автоматчики закричали, что старик чернокнижник, молившийся бесам, делая кровавые жертвоприношения, и будет убит на месте как сын шайтана. Затем, ударив старика прикладом, убийцы поклялись Аллахом, что зарежут Али, если он сию же секунду не скажет, где мальчишка. Уже почти скончавшийся от страха старик залепетал, что к нему заходил один мальчик и попросился в туалет. Больше он ничего не знает.

Два автоматчика бросились во двор к деревянному туалету, и тут же один из них вернулся, сказав, что дверь в туалет заперта, а возле нее небольшая лужа крови. Бандиты жутко обрадовались, и решили все двинуться к туалету, предварительно пристрелив старика. Али взмолился, уверяя, что он добрый мусульманин, и, в доказательство, даже сказал, что нет бога кроме Аллаха и Магомет пророк его.

- Это тебе не оправдание, - ответил один из бандитов, нажимая курок.

Все двенадцать автоматчиков столпились вокруг деревянного сортира. Дверь в туалет, в самом деле, была заперта. Только она была заперта не изнутри, а снаружи кривыми гвоздями сверху и снизу, причем так хитро, что найти эти гвозди в темноте было совершенно невозможно.

Пока автоматчики диспутировали с Али о шайтанах и чернокнижниках, Ассад, направленный стариком по нужде, около двух минут пытался открыть дверь в сортир, но она не поддавалась. Мальчик был очень расстроен, так как, между нами говоря, ему-таки, в самом деле, приспичило. Видя безнадежность своих попыток, он решил спрятаться в дровах и, в крайнем случае, сделать в штаны.

Автоматчики не превзошли Ассада в вопросе открывания двери, снабженной хитрой запорной системой по конструкции старика Али, и, требуя, чтобы мальчишка вышел, сначала хотели её выломать или просто расстрелять туалет из автоматов, но одному из них пришла в голову более весёлая идея: поджечь деревянный сортир и выкурить сидящего в нем упрямца. Пусть побегает с поджаренной задницей!

Подпалив сортир, бандиты окружили его плотным кольцом, предвидя веселую охоту. Но убитый ими старец не успел сказать, что спрятал в туалете два ящика противопехотных мин, ящик противотанковых снарядов, десять ящиков с патронами и четыре ящика с осколочными гранатами. Как только огонь добрался до этих богатых запасов, весь сортир, поливая окружающих дерьмом и огненным шквалом осколков, разлетелся в разные стороны, разрывая в клочья сгрудившихся возле него бойцов. От шквала огненных досок вспыхнула поленница, за которой прятался Ассад, и он бросился прочь, спасаясь бегством. А огонь уже перекидывался на дом Бобо Али.

Нужно сказать, что уже покойные бандиты, пока были живы, настолько увлеклись погоней за Ассадом, что даже не тронули его мать и двух братьев. Придя в себя после жуткой ночи, семья решила переехать подальше от проклятого места, куда-нибудь, где будет тихо и безопасно.

Глава третья: Ассад - гроза округи

Ассад с матерью и братьями переехали в городок, носивший красивое название Нахерумри, или что-то в этом духе. Название города, как оказалось, вполне соответствовало его сути, хотя то же самое можно было бы сказать и обо всем Афганистане. Любимой песенкой в городе была следующая:

"Почему так глупо погиб ты, убивший другого,

И кто будет убийцей человека, убившего тебя?"⁵

Прожив два года в этом гостеприимном городе и убедившись, что в Афганистане нет больше такого места, где было бы тихо и безопасно, мать Ассада решила навестить родной дом в покинутом ими городе Бакхлан и взяла сына с собой.

Они ехали часа четыре в телеге с впряженной в неё хромой кобылой. Хозяин полудохлой клячи уверял всех, что это не лошадь, а такси. "Такси" останавливалось каждые пять минут, чтобы погадить, очевидно, не желая выполнять такую сложную производственную задачу на ходу, так как это означало бы невозможность отдаться процессу всей душой. Судя по всему, обильное выделение навоза было единственной успешно выполняемой функцией таксомоторной лошади, и Ассаду думалось, что наиболее эффективно использовать эту клячу можно было бы качестве передвижного устройства для прогрессивного удобрения почвы.

Уже на въезде в родной город Бакхлан, кобыла в очередной раз встала и от души наложила объёмную кучу. И, в тот момент, когда она стояла неподвижно, целиком погрузившись в этот творческий процесс, из ближайшего магазина вышел молодой парень, вооружённый автоматом Калашникова.

- Салям Алейкум, Джалиль. - сказал узнавший парня "таксист".