Читаем Адриан ГОЛДСУОРТИ полностью

Каракалла не оставил наследника. Брак его оказался неудачен, детей у него не было (все полагали, что в последние годы жизни болезнь сделала его импотентом). Он не указал преемника, в основном из-за того, что никому не доверял, но, учитывая его молодость, это и не казалось важным. В течение двух дней у империи не было императора, а Макрин выведывал мнение ведущих лиц империи. Затем он провозгласил себя новым правителем и принял все императорские титулы и полномочия, не дожидаясь такой формальности, как голосование сената. В прошлом армия выдвигала императоров (прошло всего двадцать лет с тех пор, как Север победил Кло- дия Альбина), но здесь было нечто иное. Макрин был не сенатором, а всадником, занявшим высокое положение благодаря преданности патронам и хорошему знанию законов. Префекты претория всегда выбирались из числа всадников, считалось: они не могут подняться до высшей должности. Даже Сеян, который в 31 году приблизился к тому, чтобы сместить императора Тиберия[93], по очереди занимал государственные посты, включая консульский. В возрасте пятидесяти пяти лет Макрин «одним махом» достиг высшей власти. Несомненно, отсутствие поблизости сенаторов, которых можно было бы счесть подходящими претендентами на престол, облегчило положение Макрина. Наместниками Месопотамии с самого начала назначались всадники, а Каракалла никогда не имел привычки брать с собой в военный поход старших сенаторов. Те немногие, которые все-таки путешествовали с ним, пользовались его особым расположением. Недавнее разделение провинций на менее крупные единицы означало, что нигде в империи не оказалось правителя, контролировавшего бы столь же крупные силы, как те, что квартировали в Эдессе. Второй префект претория сослался на преклонный возраст и сделал уступку в пользу своего коллеги.

Сенат, получив известие о перевороте и узнав о смерти непопулярного и непредсказуемого Каракаллы, вздохнул с облегчением. Бблыиее недовольство вызвала необходимость признать нового императора — так как сенаторам хотелось видеть на этом посту кого-то другого. Их беспокоило не его мавретанское происхождение и проколотое ухо (примечательно, что все изображения императора выполнены в весьма традиционном стиле и он имеет облик настоящего римлянина), а отсутствие необходимого социального ранга. Вдобавок Макрин и не подумал поспешить в Рим, завоевать их расположение. Хуже того, он назначил на высшие должности людей, подобно ему не отличавшихся знатным происхождением; среди прочих всадник стал городским префектом Рима, то есть фактически главой города в отсутствие императора. Макрин был склонен назначать на посты знакомых людей, в силу чего они в основном принадлежали к администрации империи, как и он сам. Каракалла интенсивно продвигал по службе тех, кому доверял, вне зависимости от их происхождения и вверил немалому числу всадников весьма ответственные посты (некоторых из них он перед этим быстро возвысил и ввел в сенат). Сенаторам это не нравилось, и они не испытывали большого энтузиазма в адрес нового режима, продолжавшего продвигать тех же самых людей. Макрин стал правителем, поскольку организовал убийство прежнего императора, мог контролировать войска на местах и, по крайней мере на тот момент, обеспечил себе лояльность армии в целом[94].

Женщины из семьи Северов

В путешествиях Каракаллу по большей части сопровождала его мать. Во время правления Севера Юлия Домна играла важную общественную роль; тогда она получила такие титулы, как августа и «мать лагерей», и ездила с ним по всей империи. Умная и способная, она также немало трудилась «за сценой», дабы помочь мужу в выполнении сложной задачи управления империей. Подобным же образом трудилась и помогала Августу его жена, зловещая Ливия — Калигула называл ее «Улисс в юбке»: она занималась перепиской, давала советы, наблюдала за событиями. Несмотря на ужас, который вызвало у Юлии Домны убийство Геты, она продолжала оказывать сходную помощь старшему сыну. Когда его убили, она находилась в Антиохии, среди прочего будучи обязана вскрывать и читать письма к императору, чтобы «сортировать все полученное и не допускать отправки ему массы маловажных писем в то время, когда он находился во вражеской стране»[95]. По иронии судьбы известие с предостережением Каракаллы в отношении Макрина именно таким путем попало в Антиохию, тогда как другое, отправленное непосредственно префекту претория, и побудило его действовать. Новый император хорошо обращался с Юлией Домной, пока не обнаружил, что она интригует против него, после чего ее посадили под домашний арест. В знак протеста она отказалась от пищи и умерла; конец ускорила болезнь, которой она страдала длительное время, — быть может, рак груди. Ей, вероятно, еще не было пятидесяти лет[96].