Читаем Адонис Индиго полностью

И вот отбрасывает в сторону человек плуг, перо, зубило и скрипку и – отшвыривая все ему ненужное – делает всякие умные вещи: ездит в автомобиле, общается на расстоянии, роднится с компьютером, летает на порог Космоса и изобретает, изобретает, изобретает разноликое оружие. И все чаще человек человека обманывает, унижает, презирает, не воспринимает и убивает, убивает, убивает. Растет мастерство: все чаше обманываемые, унижаемые, презираемые, не воспринимаемые и убиваемые об этом не подозревают…

Случилось таки человеку глупому и ограниченному умалить значение Природы, задвинуть ее на задний план в гордом сознании своих сует и деяний. Но не в обиде Природа на скудоумное создание свое. Она не зла. Не зла, но и не добра. Она просто – есть…

И есть на Земле, на теле ее прекрасном места таковые, в коих позволено человеку ощутить Природы Величие, почувствовать легким уколом, отозваться мурашками по коже на вдруг проникшее внутрь зябкое дуновение непознанного. Рвутся тогда опутывающие душу цепи; взмахивают мощно невесть откуда взявшиеся крылья, устремляя ее, радостную, ввысь. Кажется человеку, что совсем рядом, чуть далее вытянутой руки, возникло что-то объясняющее, что-то самое важное в жизни его; и волшебный, простой как откровение открывающий код чрез миг окажется в руках. Хорошо становится человеку, и готов он ко встрече с настоящим, с Истинным…

И в теперешние суетные времена древневеликая земля Монгольская близка к своему тысячелетнему виду-образу: пески и каменистые россыпи пустыни Гоби вогнутой неравноширокой полосой в южной части страны; бескрайние степи востока, центра и севера; горные хребты Хэнтэя, Хангая и Монгольского Алтая; плодородные речные долины Онона, Керулена и водосбора артерии-Селенги; сотни озерных глаз в обширной межгорной котловине к западу, и в их числе и над ними – священный Хубсугул. И синее-синее небо…

Страна контрастов, страна переходных состояний Природы. Мировой водораздел. Здесь нахлынувшая с северных далей сибирская тайга уступает место степям, а степи – пескам; здесь жара соседствует с холодом, ливни – с засухой; а водимый оленеводом-цаатаном северный олень – с навьюченным кочевой юртой тружеником-верблюдом. Среди прочих видов-эндемиков произрастает и набирает необъяснимую силу на труднодоступных склонах прихубсугульских гор редчайший и чудодейственный цветок Адонис Монгольский Индиго, не желающий существовать ни в каком другом месте планеты, как бы ни ублажал его неуемный ученый-ботаник…

Молчаливы, первозданны и грозны эти места. Иной раз покажется вдруг, что задрожит вот-вот земля, и, будя давний цепенящий душу ужас, в туче пыли вылетит из-за сопок на свирепых низкорослых монгольских конях несметная лава буднично-беспощадных и не знающих страха всадников Чингис-Хана … Уважение к Природе в крови у живущего здесь человека: он сам с незапамятных древних времен обложил себя многочисленными неукоснительными табу, дабы не навредить ей, жизнь дающей…

Северная Монголия, нынешний Хубсугульский аймак. Местность, где 130-ти тысячное население состоит, в основном, из родовых племен бурят, цаатанов, дархатов и – в подавляющем большинстве – халха-монголов.

Власти государственные не только не притесняют, но стараются ни при каких обстоятельствах не вступать в противоречия с уходящей корнями в глубины вековых устоев властью племенных старейшин. Политика, бизнес и родовые общинные интересы взаимопроникающи, но до сих пор неравнозависимы: можно ругать гражданскую власть и жестко вести бизнес, но идти против старейшин и общины – путь в никуда и ты никто: можешь уезжать из страны, если, конечно, не успел зайти далеко…

Стан и в центре его белоснежная юрта старейшины халха мудрого Оюунгэрэла вот уже на протяжении последних десяти лет располагались в тридцати километрах севернее районного центра Мурэн на правом берегу вытекающего из Хубсугула Эгийн-Гола.

Генеалогическое древо Оюунгэрэла восходило к знатному роду средневековых феодалов, как считалось, потомкам самого нойона северо-северо-западной Монголии, бесстрашием, умом и организаторскими способностями заслужившем благосклонность самого Великого Завоевателя еще в тринадцатом веке…