Читаем Адель полностью

— Еще не знаю, — я поддалась порыву и обняла паренька, прижимая его голову к своему плечу я зашептала ему на ухо. — Я никогда не знаю, как я буду что-то делать, Крыс, но всегда знаю, что я должна сделать и делаю это, вопреки всему, назло року. Знаешь сколько раз я умирала за последний год? Ты не поверишь…

— Нельзя умереть больше одного раза, — резонно заметил парнишка.

— Обычно, это правда. Но я не обычная. Я умирала около сотни раз, Крыс. И всегда возвращалась. Всегда. Потому что я знаю, что меня здесь очень ждет один человек. Он не отпускал меня.

— Потому что любит? Как мой отец любит мою мать?

Я захлопала ресницами. Его отец Кален… что-то не складывается.

— Как имя твоего отца? — уточнила я.

— Заир, а маму зовут Веста. Они такие хорошие. А тетя Кара, ищущая, она тоже знает командора Калена, я просил ее нас познакомить, но она всегда так занята.

— Кара твоя тетя? — я совсем запуталась.

Парнишка сын Калена, это, несомненно. Значит, раз он оказался в семействе Кары, то единственный кто может быть его матерью — сама Кара. О, демоны, это просто удар в самое сердце.

— Ты знаешь тетушку Кару?

— Имею честь, — спокойно произнесла я.

Демон внутри меня ликовал, в душу медленно вползало чернильное пятно злости. Но одного взгляда в ясные глаза паренька хватило, чтобы ее ликование превратилось в жалкую улыбку. Не имеет значения. Важно сделать так, чтобы однажды он смог встретиться со своим отцом, посмотреть в его глаза. Важно чтобы он жил, в мы уж потом сами разберемся между собой, как и должны делать взрослые.

— Ты магичка? — спросил меня паренек.

— О, нет, Ка… Крыс, я не магичка. И, впервые жалею об этом.

— Почему? — искренне удивился паренек.

Я села рядом с ним на холодный пол.

— А представь, как было бы здорово, если бы я смогла обратить тебя в птицу, вас всех. Вы бы смогли улететь прочь. Вернуться домой. На легких крыльях вы бы выпорхнули отсюда, оставили позади все напасти и невзгоды.

— А ты бы смогла превратить меня в белого сокола? — спросил Крыс, прижимаясь к моему плечу своим еще детским плечом.

Белый сокол, конечно, вот что я видела. Сокол — символика ордена Видящих. Что же значило мое видение, что за замок я видела?

— В сокола Видящих, — уточнила я.

Истинный сын своего отца, как же я могла забыть о своей любви, сейчас это казалось таким естественным. Моя любовь — неотъемлемая часть меня, даже в мире демонов, я знала, что люблю, просто забыла, как это чувствовалось. И вот этот парнишка, вернул мне память, стоило мне лишь увидеть в его глазах, глаза его отца.

— А меня в зимородка, — прошептала девочка.

— А я бы хотел быть соловьем, — сказал один из мальчиков.

— Конечно, я бы вас превратила в тех птиц, в которых вы бы хотели превратиться, — сказала я, протягивая руку девочке, которая слезла с колен орка и пыталась нащупать меня.

Совсем скоро возле меня уже сидели все дети. Я пыталась обнимать их всех. Я едва не плакала.

— Как бы я хотела вас всех укрыть от опасностей, скрыть от всех врагов.

Я видела, как зевают малыши.

— Нужно спать, детки. И тебе, Крыс, тоже. Завтра нам всем потребуются силы. Вы так устали, давайте засыпать. Засыпайте, пусть вам снятся прекрасные сны, пусть оставят вас страхи. Страх — удел взрослых. Вы же еще дети. Спите сладко, детки. Завтра взойдет солнце и будет новый день, отступит мрак ночи, уступая место свету нового дня. Дня, в котором не будет места страхам. Дня, когда вы станете ближе к своей мечте.

— Спой нам, тетя. Мама всегда поет колыбельную.

Я проглотила слезы и тихо запела колыбельную о волшебной стране, где исполняются все желания, где можно найти единорога и увидеть полет феникса. Я пела о дивных лугах и глубоких озерах. Сдерживая слезы, не давая дрожать голосу, я пела о том, что ждет их в будущем. Я придумывала слова этой песни, вплетая имена, засыпающих детей в мой рассказ. Я видела, как они улыбаются. Я делала то же что и орк, давала им надежду. Закончив только что придуманную песню, я запела эльфийскую колыбельную добрую и нежную, успокаивающую и дарящую ощущение тепла и уюта даже в этих казематех. Мне нужно было чтобы они уснули, пока они будут безмятежно спать, я буду думать, думать о том, как их спасти. Спали младшие мальчики, мирно посапывая, положив курчавые головы мне на колени. Соблюдая тишину, положил голову на мое плечо Крыс. Он еще не спал, но внимательно слушал. Я видела, что он мечтает, как и любой подросток, ему так хотелось поверить мне. Неожиданно маленькая пухлая ручка коснулась моей изорванной шрамом щеки. Я вздрогнула, боясь, что, нащупав мои шрамы, девочка испугается, но она не испугалась, а только приподнялась и поцеловала меня.

— Ты такая добрая, такая красивая, прямо как мама.

Я закусила губу, сдерживая стоны. Я поцеловала ее в мягкую щечку и прижала головку к своей груди.

— Спи, милая. Мама с тобой.

Слезы покатились из моих глаз. Я должна их спасти.

Дети спали. Поодаль стоял орк.

— Ты молодец, Темная. Даже крысенка смогла успокоить.

— Нам нужно с тобой подумать, Нарвыл. Подумать, как нам спасти их, себя и всех тех, кто еще может пострадать.