Гранд не мог даже представить себе, чего ей стоили эти простые слова. Он немного опешил, но прикоснувшись губами к ее холодной руке все же отстранился от нее.

— Не нужно этих игр, милая. Я слишком стар для этого. И, боюсь, не слишком подхожу на роль жертвенного животного.

— О чем ты? — будто бы удивившись Энель подняла вопросительно бровь, не сводя с него глаз.

— О том, милая, что я знаю, чем все закончится для меня. А я не собираюсь в мир демонов в ближайшее время.

Она зло сощурилась.

— Кален, — догадалась она.

Он кивнул и сел рядом с ней.

— А если все изменилось? Измениться? Ведь сейчас время перемен.

— Я буду рядом, когда это случится. Когда все измениться. Когда ты перестанешь видеть во мне лишь героя похабных песен и увидишь человека. А сейчас, миледи, я, пожалуй, раскланяюсь и отправлюсь спать. Дорога с этими сорванцами не была легкой. Доброй ночи, Энель, — бросил он через плечо, направляясь в шатер командора.

— Кален, негодяй, когда успел-то? — зло прошептала она и поднявшись отправилась в свой шатер.

Но по воле случая, она увидела командора, выходящего из шатра, где расположились дети.

— Кален, — грозным полушепотом окрикнула она его.

Он спокойно встретил ее разгневанный взгляд.

— Стрелочка, — его губ коснулась такая знакомая полуулыбка. — Ты чем встревожена?

— Что ты ему сказал?

— Кому?

— Гранду! Не прикидывайся! Я… попыталась привлечь его внимание, но он…

— Отказался? — Кален задумчиво потер подбородок. — Значит ты должна быть счастлива, Энель.

— Счастлива? Ты же видел мои мысли, как должен отказ сделать меня счастливой?

— А ты подумай головой, — усмехнулся он и озорные искорки забегали в его чистых глазах. — А еще говорят, что мужчины в такие моменты думают не головой, вы, женщины, похоже не лучше. На моей памяти, Гранд ни разу не сказал «Нет» ни одной женщине, или не женщине, но особе женского рода. Он всегда рад весело провести время.

— Я знаю, — зло прошептала она. — Так почему со мной не так?

Кален положил руку на плечо подруге и тепло улыбнулся.

— Потому что с тобой не так, как со всеми. С тобой не так, потому что ты — другая, особенная. Понимаешь?

Она упрямо качнула головой и вырвала плечо из его пальцев.

— Он сказал, что не хочет становиться жертвенным животным…

Кален рассмеялся.

— А ты, дорогая, думала, что никто не знает о твоих привычках и обычаях? Он слишком долго был Нейтралом, он знает, что делают с нежелательными свидетелями, а в твоем случае любой может представлять опасность. Так что не удивляйся. Он не пылкий юноша, Энель. Он старый бродяга, воин. Его пытались захомутать магички и суккубы, если забыть про навязчивость воронов и просто желающих его руками решить свои проблемы. Ты думаешь он плохо изучил вашу породу? Он все понял, лишь единожды уловив твой пылкий взор. Но раз он отказался, значит он поставил условие, Энель. Он ничего не делает просто так. Просто попытайся понять его слова. И все станет проще. Не печалься, Энель. В любви не бывает все просто. Это счастье, а счастье нужно заслужить, милая. Чем я и занимаюсь. А теперь отправляйся к себе и хорошенько подумай. Завтра поговорим.

Он потрепал ее по щеке и ушел, оставив шпионку в растерянности.

— Мужчины! — вздохнула она и отправилась спать.

Уже лежа в своей постеле, погасив огонь и закрыв глаза она вспомнила странные слова старого эльфа: «Позволь себе быть человеком».

— Если бы это было так просто, — вздохнула она, и ее окутал тревожный сон.

Глава 13

Она не смогла заставить себя уйти. С замиранием сердца она следила, укрываясь в темноте ночи, как к мальчишкам подошли стражи. Подло екнуло сердце, едва она смогла различить белые одежды Видящего, размашисто шагающего к группе спасенных детей. Где-то глубоко в душе презрительно рассмеялась Адель. А она не могла даже вздохнуть, напрягая зрение до боли в глазах, силясь рассмотреть такие нежно любимые, родные черты.

«Дура, — насмешливо проговорил демон. — Если он так нужен тебе, иди к нему и ничего не бойся. Пока я с тобой, тебе даже Калисто не страшна. Мы с ней сможем справиться. Иди. Всего-то одна ночь ничего не изменит. Завтра продолжишь свой путь.»

Она отмахнулась от навязчивой идеи и проглотив предательские слезы скользнула еще глубже во мрак, заставляя себя отвернуться.

— Я вернусь, — прошептали бескровные губы.

Она так распереживалась, что едва успела увернуться от эльфийской стрелы. Злобно обругав себя за невнимательность, она накинула эльфийский капюшон и стала частью ночи.