Читаем Адаптация (СИ) полностью

Приближающаяся же группа людей продолжала свое движение. Их уже было вполне отчетливо слышно — настолько близко они подошли за короткое время. Двое разведчиков, которые были чуть впереди от основного построения, начали делать взмахи руками, подавая сигнал к атаке. В этот же момент весь строй перешел на бег. В воздухе засвистели стрелы и раздались крики. Одна из стрел попала в левое плечо громиле и вошла по наконечник. Он, будто не заметив боли, вытащил ее, не издав ни звука, и вылил на рану остатки зелья из бутылки в его руке. Он поднял свой меч, взяв его в обе руки, и вместе со шпажистом ломанулся на врагов.

Сближение двух групп, в котором явно были видны ярость и решительность с обеих сторон, было хлестким и неумолимым. Налетев на первого мечника громила сразу же отсек ему голову и часть плеча одним рубящим движением из-за спины, сверху вниз. Это действо походило на встречу щуплого человека с ножом и медведя — результат был известен заранее. Шпажист же ловко уворачивался от ударов сойдясь в смертельном танце с противником. В один момент он сокращал расстояние с врагом, нивелируя все плюсы как своей шпаги, так и меча противника, бил ножом, пытаясь найти менее защищенную часть тела, при этом парируя гардой удар противника, и, словно вальсируя, отходил назад, наращивая дистанцию. Немного меняя стойку, он опять начинал сближение, совершая классический скачок фехтовальщика и делая выпад, совершал замах для рубящего удара шпагой, вновь выходил на короткую дистанцию и так из раза в раз, по кругу. Так как громила отвлек на себя большую часть противников, шпажист спокойно убивал их или в спину, или в импровизированной дуэли.

Лучник же, передвигаясь позади своих союзников и скрываясь в тени да за деревьями, насколько это было возможно, выпускал в противников стрелу за стрелой. Насколько я мог следить за его выстрелами — хоть он изредка и попадал во врагов, но даже не наносил сильных ран противнику. Ну, за исключением одного вражеского стрелка-неудачника где-то ближе к середине боя. В тот момент «мой» лучник остановился, сделал три подряд выстрела, ничуть не меняя при этом положение лука, и пробил шею того неудачника одним метким выстрелом. Да, выглядело это прекрасно — жаль, что других результатов лучник в этом бою пока не принес.

Я не осознал как, да и вообще в этой кутерьме было трудно составить полную картину боя, но несколько человек, видимо, отделившихся от битвы с громилой, откуда-то достали короткие луки и начали поливать «моего» лучника градом стрел. Упс. Уже, видимо, не принесет он результатов для своих союзников. Надеюсь, это не я его сглазил.

Громила и шпажист, по всей видимости, услышали предсмертный крик своего компаньона, рассвирепели и начали сражаться еще более яростно и безжалостно. На поле боя раздавались как воодушевленные крики, так и предсмертные. Стрелы врагов свистели, а стук клинков друг об друга был настолько звонким и ритмичным, что я уже составил мелодию в голове. Настоящая, с мотивом неотвратимой смерти симфония битвы! Дайте мне мою бас-гитару, это будет шедевр!

Бой меж тем подходил к своему логичному концу. Оставшиеся в живых шпажист и громила, и так будучи ослаблены боем с варгом, падали без сил, пронзенные стрелами и безжалостной сталью. При этом, даже падая без сил, они пытались нанести удары по своим противникам. Последние же, почему-то, не добивали, а только лениво и не спеша изматывали их.

В итоге разбойники смогли выбить у обороняющихся оружие из рук и начали просто и незамысловато бить ногами и, буквально, наступать и ходить по побежденным, ломая им пальцы с мерзким улюлюканьем. После этого их связали и сняли всю экипировку. С моей точки зрения, стороннего наблюдателя, для сражения группы из пятнадцати человек против трех победа была пиррова. Шестеро из пятнадцати уже никогда не встанут на ноги, а остальные были или ранены, или выбились из сил. И даже такой расклад заставлял уважать силу и находчивость побежденных.

Я представил, что на моем месте какой-нибудь шкет-идеалист, или кто-то с архетипом главного героя, обязательно бы вмешался в эту битву. Но откуда я знал кто же из них добрые парни? Для меня они все выглядели как разбойники с большой дороги и разницы между ними для меня совершенно не было. Да и, по сути, какое мне дело какая группа людей выведет меня к городу? Не, конечно же какой-нибудь пытливый добрячок обязательно спросил бы меня, будь он рядом, дескать, как это нет разницы? Та троица же тебе помогла! Но, опять же, помогли они мне не по своему желанию и не по доброте душевной. Так что я не собирался проникаться эмоциями и проявлять сочувствие к кому-либо из них. Все бандюки для меня на одно лицо.

Меня, к счастью, по-прежнему никто не заметил. Выжившие никуда не пошли, а просто готовились разбить лагерь на том же месте, где недавно сидела троица. Костер, что они разожгли, все еще горел, а их сумки валялись рядом. Только сумка лучника, почему-то, была поодаль.