Читаем Ад на земле полностью

Нет. Она, казалось, и вовсе забыла обо мне. Цель достигнута! Жертва поймана и сломлена, можно радоваться. Уверена, на ее губах сейчас мечтательная усмешка, ведь двадцать тяжких лет, прожитых в переживаниях и грехе, подошли к концу.

Мы шли слишком долго, а затем внезапно очутились в подвале, где держали Кристину. Я огляделась, в надежде, что меня не будут пытать. Изабелла ведь понимает, что на такое я не пойду.

Нет, у нее на уме были отнюдь на пытки – она решила сжечь меня заживо.

Я поняла это, когда она вошла в комнату, обитую железными листами. Я вошла следом. Судя по запаху, это особая печь для мусора. Вот, кем Изабелла меня считает – мусором.

Подойдя к углу комнаты, она взяла стоящую там канистру с бензином и брызнула на меня. Я стояла не шелохнувшись. В голове почему-то прозвучали слова Рэна:

− Я люблю тебя. Почему ты мне не веришь?

Мне в лицо полетели капли бензина, и я зажмурилась.

− Аура, я люблю тебя.

Я верю. Я верю, что он меня любит.

Бензин ударил в нос и совсем скоро пропитал одежду. Волосы стали влажными. Я сжала кулаки и приоткрыла веки. Изабелла ходила вокруг меня, что-то бубня под нос. Наверное, читает молитву.

− Ты каешься в своих грехах? – вдруг спросила она, выпрямляясь. На лице – умиротворение и та мечтательная улыбка, которую я представляла себе. Я скептически изогнула бровь: она серьезно рассчитывает на то, что я стану исповедаться?

− А ты собираешься покаяться в своих грехах? – спросила я. Ее лицо, с застывшими капельками крови Кристофера Грина, перекосилось от злобы, но через секунду разгладилось, а на губах зародилась улыбка.

− Я ни разу не согрешила, и я молюсь каждую ночь. Молюсь, чтобы Господь простил меня за то, что я родила на свет тебя. Мне не в чем себя упрекнуть.

− Вот как? – я снова вскинула брови.

− На что ты намекаешь?! – Изабелль вышла из себя.

− Мысли вслух.

− Почему ты улыбаешься?! Ты должна чувствовать страх и испытывать иступляющие муки боли! Я должна стереть с твоего лица эту насмешливую маску! Ты должна страдать!

− Я буду, – пообещала я. Губы Изабелль растянулись в улыбке сильнее; ужасный оскал, который был еще ужаснее в этой комнате, заставил сердце на секунду остановиться.

− Ты не боишься, потому что страх не может пробиться сквозь грязь на твоем сердце.

Что за нелепость?

Мой резкий тон голоса контрастировал со спокойным и бархатистым голосом Изабелль:

− Я не боюсь, потому что сделала в этой жизни все то, что должна была. И я уйду потому, что не хочу усложнять жизнь тем, кого люблю. Кое-кто вынужден будет убить меня за то, кем я стала. И я не хочу, чтобы он испытывал боль от необходимости сделать это. Видишь, во мне есть масса хороших качеств.

От волнения стянуло низ живота, но я все равно показывала напускное равнодушие.

− Расскажи, что произошло той ночью.

− Какой ночью? – прищурилась Изабелла.

− Когда я родилась. Ты уже тогда решила, что выхода не будет? Что я никогда не буду нормальной? Откуда была такая уверенность?

− Твой отец сказал мне это. Он сказал, что, когда придет время, он заберет тебя и мир погрузится в хаос, – равнодушно произнесла Изабелль.

− Не похоже, чтобы тебе было дело до мира.

− Как ты смеешь! Двадцать лет я жила словно в аду! Искала тебя, чтобы исправить свою ошибку! Наконец мне представился шанс исправить то, что я натворила!

− Да, мама, – сказала я, медленно отступая к двери. Ботинки хлюпали по лужицам бензина. Страшно не было. Наоборот: было спокойно, как никогда. Больше мне не придется терпеть мучения, не придется видеть разрушения и хаос. Скоро все закончится. Сегодня. Сейчас.

Я ухватилась за ручку и с грохотом захлопнула дверь. С лязгом задвинула огромную щеколду.

− Никто не выйдет из этой комнаты, мама. Мы вместе заплатим за наши преступления.

***

− Что ты делаешь? – Изабелла склонила голову.

Она понимала, что я делаю, но надеялась, что ошибается. Она не ошиблась. Я достала из кармана джинсов коробок спичек, и женщина завопила, словно сирена, и бросилась ко мне. − Ты не можешь так поступить! Ты не сможешь выжить в этом огне! Думаешь, ангелы спасут тебя?!

− Я не хочу.

− Что? – выдохнула она, изумленно остановившись в шаге от меня. Ее беспокойный взгляд упал на коробок спичек в моих пальцах. Я членораздельно пояснила:

− Я не хочу выходить отсюда, Изабелль. И ты тоже никуда не пойдешь. Мы с тобой уйдем вместе. До того, как из-за нас начнется Ад.

− ОТОПРИ ДВЕРЬ! – заверещала Изабелль, тряся головой. Я смотрела на нее не шелохнувшись. Видела, как ее охватывает паника, видела, как ее глаза бегают от моего лица к рукам, затем к двери.

− Я сказала, ты не выйдешь из этого дома. Ты должна быть счастлива, что мы сгорим вместе в этом, − я горько усмехнулась, – очищающем огне. Ответь напоследок: ты хочешь покаяться в своих грехах?

Я не смогла сдержаться и обрадовалась, когда лицо Изабеллы исказила гримаса ужаса. Не могу поверить, что она всерьез думала, будто я позволю ей просто так уйти. Неужели ей казалось, что я оставлю в прошлом ее поступки? Убийство Табретт? Моих родителей? Меня?