Читаем Абвер полностью

Из этих текстов следует, что в полосе Южного фронта, где находились города Винница и Умань, положение наших войск все время ухудшалось. И если Винница была взята немцами 16.07.41, то Умань (крупный ж/д узел) на 20.07.41 еще держалась и была взята только 13.08.41. Вывод: вывоз солдат и имущества захваченной немецкой абверкоманды из Вороновицы 16 июля был проблематичен, но возможен.

«…В последних числах июля войска правого крыла Южного фронта, в состав которого были переданы 6-я и 12-я армии, с боями отошли, избежав окружения. Между тем, 1-я танковая группа немцев второго августа вышла к Первомайску и перерезала пути отхода на восток этим армиям. В то же время 17-я армия, прорвавшаяся южнее Умани, и 11-я немецкая армия, продвинувшаяся до Балты, охватили советские войска с юга. 6-я и 12-я советские армии оказались в окружении. Боевые действия в районе Умани продолжались до 13-го августа. Советские дивизии более недели дрались в окружении (Уманский котел), но силы сторон были слишком не равными. Многие бойцы и командиры погибли в этих боях…». В этот период о захвате команды и тем более вывозе ее в Москву не могло быть и речи.

КАРТИНА ЗАХВАТА АБВЕРКОМАНДЫ

Теперь самое время попытаться воспроизвести гипотетическую картину захвата немецкой абверкоманды. К сожалению, при допросах ее командира Ноймана в конце сентября 1941 года я не посмел касаться этой болезненной для него темы. Первые дни Ноймана допрашивал профессиональный контрразведчик, которого потом сменил я. Руководителями задуманной операции с советским «дубликатом» этой немецкой команды передо мной была поставлена чисто психологическая задача. Ведь с начала июля по октябрь стратегическая обстановка резко изменилась. Все, что интересовало наш развед центр, уже было вытянуто у Ноймана. Мне нужно было изучить его характер, привычки, тонкости поведения и манеру общения. По возможности, надо было выведать о его каких-то неназванных знакомствах. Мне запрещалось его травмировать. Только позитивные эмоции. Прежде всего отмечу, что в ту пору Вильгельм Нойман был таким же молодым и здоровым мужчиной, как и я. Круг его интересов был чрезвычайно широк: экономика, военная история, искусство. Наши с ним беседы на разные темы так или иначе замыкались между тревожными ожиданиями его дальнейшей судьбы и его надеждами на скорое освобождение немецкой армией, которая, по его мнению, вот-вот возьмет Москву. Ему, как кавалеру высокой государственной награды – Рыцарского креста, было присуще тщеславие и привычка почитания, поклонение со стороны подчиненных. Как историк, он хорошо знал, что территория от Львова до Винницы и Умани когда-то принадлежала польским магнатам, и, вероятнее всего, он также знал о существовании Уманского Софийского парка. Он упоминал что-то о «роскошной природе», окружавшей дворец, на территории которого дислоцировалась его команда, в последнем периоде моих контактов с ним. После того как Нойману показали кадры кинохроники Московской битвы, где немцы потерпели свое первое крупное поражение, он уже перестал надеяться на свое чудесное освобождение. Я предполагаю, что именно в упомянутом дворце и состоялось пленение ста двадцати абверовцев нашими солдатами.

Раньше, во время оккупации Польши, а затем Франции, Нойман со своей командой позволял себе короткие «туристические» прогулки по историческим местам покоренных стран. Поэтому, проезжая через живописное село Вороновица, он решил на время остановиться в польском дворце. Что на территории дворца происходила стрельба или был короткий бой, свидетельствует всего одна могила. С тыльной стороны Вороновицкого дворца находится могила безымянному советскому разведчику.Так написано на гранитной плите памятника. Люди из старого поколения жителей поселка смутно, отдаленно, что-то вспоминали, что летом в 1941-ом во дворце квартировала немецкая абверкоманда. С вороновицкими жителями я встречался летом 1991, когда проездом в Херсон на своем «Запорожце», на полдня останавливался в селе. Я побывал в залах дворца. В нем располагался музей авиации и космонавтики. Я прочел интересную историю создания и жизни этого дворца. С него начинается история русской авиации. Само название села «Вороновица», вроде бы определялось одноименным названием речушки, протекавшей издавно через село. Однако, для меня в этом названии было нечто символическое: ворона со своими широкими крыльями является устойчивым планером. Она и в ветреную погоду летает уверенно, и чувствует себя свободно, как рыба в воде.