– И то, как мы с тобой по малолетке у «Балтики» вдвоем против семерых стояли?

– А куда тебе деваться было? – Он поднял стакан с квасом. – Вот если бы ты там один стоять остался, это было бы настоящее мужество. Или глупость. А про Нюшу я тебе могу сказать: да, стыдно было. Но, если все назад вернуть, я бы снова от нее не отказался. Хотя по жизни она мне не нужна.

Мы вышли из бани уже за полночь, с помощью тысячи рублей уговорив банщика задержаться. Я ощущал себя словно после очищающего разговора с бывшей возлюбленной. Мы закурили около машины Тихонова, когда из темноты вышел паренек лет шестнадцати.

– Дяденьки, а в какой стороне станция метро «Ладожская»? – молвил он тоном висельника.

– Так метро уже закрыто, – Юра взглянул на часы. – Выйди на Средний, машину поймай. А то раньше утра не дочапаешь.

– Да у меня денег нет, – парень чуть не плакал. – Какие-то уроды в том дворе нож поставили, трубу отобрали и бумажник.

– К ментам ходил? – спросил Тихонов.

– А что от них толку?

– Да, действительно, – молвил Юра и показал рукой на северо-восток. – А «Ладожская» вон там.

Интермеццо о времени, птичьих голосах и поединке чести

Я проснулся от холода и скрипа. Это вольный ладожский ветер гонял дверь моей хибары как хотел. На термометре было плюс три градуса, печка давно потухла, а меня спасал ватник и натянутое до зубов одеяло. И, тем не менее, голова был чистой, а на душе распускались почки, хотя первая же мысль о том, где я и что натворил вчера, пронзила меня снизу вверх.

Я не дал этой мысли пустить корни и вскочил крылатой пружиной. Я был возбужден, как перед третьим свиданием с разумной девушкой. Раз я завез себя сюда, а мои старые корабли гниют на дне, то между мной и Ладогой намечается поединок чести: кто кого? Один на один – и посмотрим! Со скалы я посмотрел на мирные густые воды, прикидывая себя бальзаковским Растиньяком, обращающимся с холма к распростертому перед ним Парижу: «Ну, теперь дело между нами!»

Первые победы дались легко. Гулко затрещали дрова в печке, на сковородке шипела яичница, а на улице исчезли все последствия вчерашнего бардака. Под кроватью я нашел толстую тетрадь в клетку, первые десять страниц которой ушли у кого-то под игру в крестики-нолики. Я их вырвал и переписал все имеющиеся у меня продукты питания: картофель, колбасу, яйца, сосиски, огурцы, хлеб, лук и здоровый кусок свинины. При нормальном питании этого должно было хватить дня на три-четыре. Я умылся, съел завтрак, выпил две чашки крепкого чая и решил не курить, пока опасаясь сказать себе, что бросил насовсем.