Читаем Абонент вне сети полностью

Долгое время я был лузером на полставки. То есть зацепился за хлебную должность, позволявшую вести жизнь этакого мастера в полете. Да, мне не нужно было отрывать у сладкой утренней дремы два часа. Столько же времени я мог потратить на обед, а вместо неудобного делового костюма и галстука носить свитер и джинсы. Когда на работе начинались репрессии и лай собак, я выписывал себе командировку в Москву, ставил у приятеля печать столичной фирмы на документы и валялся дома на диване, восхищаясь своей ловкостью.

Но однажды меня назначили главным редактором нового проекта. Загибаясь над гранками текстов ежедневно с утра до девяти вечера, я осознал, что получаю именно ту жизнь, от которой бежал с детства. Так будет продолжаться до тех пор, пока у издателя не кончатся деньги и меня не выкинут, как использованный контрацептив. И я по привычке буду составлять резюме и улыбаться на собеседованиях, чтобы меня снова взяли на такую же каторгу. А потом я умру.

Возможно, я так и поймал бы уздечку не своей судьбы, но рядом был Дэн, который регулярно доказывал, что расслабленным и неторопливым принадлежит будущее. И привлекательность лузерства росла во мне, как городская трава сквозь трещины в асфальте, пока не привела в эту электричку, в которой я ехал неизвестно куда неизвестно зачем.

Каждый из нас выходит в жизнь через собственную дверь. Дэн никуда не поступал и никогда не занимался спортом, хотя и любил погонять в футбол. Он не тратил время на метания, как будто заранее знал все ответы. «Какой дурак сказал, что счастье – это когда тебя понимают? – смеялся он. – Какой от этого прок? Счастье – это когда ты сам себя понял».

Он заработал себе на «опель-кадет» еще до школьного выпускного, не занимаясь рэкетом и на пушечный выстрел не приближаясь к рынкам. При районном доме подростка он открыл курс «Правильный парень» имени Джека Николсона. На дворе был 1993 год, когда все думали, где бы взять денег, если их не выдают в виде зарплаты. И если золотой теленок сам приходил на порог, то никого не интересовало, что ему еще нет 17 лет, и он никогда не слышал о Песталоцци.