Читаем А ты милый (СИ) полностью

Пардон. Про папашку забыл. До сих пор понять не могу, и что мама в нём нашла? Ведь она его всю жизнь любила. А он... Я и Родьку ненавижу только благодаря ему. Хотя, ненависть, это наверное, не то слово. Я брату завидую, отчаянно. С детства. С того момента как подслушал разговор и понял, что у меня есть брат. И что отец каждый раз оставляет меня ради него. А тут узнал, что у папаши новая пассия завелась, и он даже ради неё собирается семью оставить. Значит, ради моей мамы не смог, а ради какой-то грудастой (видел я её) тварюшки запросто? Ненавижу. Пусть катится ко всем чертям, без него обойдусь. Мне вообще никто не нужен.

Тётя Катя помогла мне собрать сумку, и я побежал в больницу. Где-то в районе третьего этажа наткнулся на своего недавнего знакомого, тот стоял на лестничной клетке и курил.

— О, солнышко, привет ещё раз, — я что-то буркнул в ответ и собрался пройти мимо. — Торопишься?

— Тебе-то какое дело? Слышь, отвали, а! — нервно переступаю с ноги на ногу. Он загородил мне проход.

— Зачем же грубить? Грубость ещё никого до добра не доводила, — он улыбнулся, а я заметил, что улыбка у него очень добрая. — Пошли-ка, я провожу тебя до пункта твоего назначения.

— Это ещё зачем? — я напрягся.

— Мне кажется, что тебе нужна помощь. А я, понимаешь ли, альтруист! — он усмехнулся, а я окинул взглядом его мощную фигуру и поёжился. Знаем, мы таких альтруистов. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а я в роли серого грызуна выступать, не намерен.

— Слушай, ну что ты ко мне пристал? Я что, мёдом обмазан? — после этого замечания он как-то странно на меня посмотрел, а я нервно сглотнул.

— Солнышко, ты меня не провоцируй, — вот интересно, в чём он увидел провокацию и что за обращение дурацкое, солнышко. — И кстати, ты же торопился. Так может, пойдём?

Поняв, что от этого альтруиста мне не отделаться, я смирился и взял его с собой. Может по дороге удастся сбежать. Пустые надежды. Он не отходил от меня ни на шаг всю дорогу до больницы. Правда Леон (это так его, оказывается, зовут) оказался интересным собеседником. Дойдя до дверей главного корпуса, я попытался распрощаться со своим настырным провожатым, но не тут-то было.

— Я пойду с тобой! И поверь, тебе лучше со мной не спорить.

Переступив порог больницы, мы сразу наткнулись на Евгения Викторовича, главврача. Он как-то странно посмотрел на меня и через силу произнёс:

— Женя, мне очень жаль... — перед моими глазами всё поплыло, и я упал в обморок.

— Солнышко, солнышко, очнись. Принесёт мне кто-нибудь нашатырь или нет?! — в мозг начал проникать голос Леона и через секунду я почувствовал неприятный резкий запах. В голове прояснилось. — Солнышко, твоя мама жива. Только в коме. Не волнуйся, мы ей обязательно поможем.

Не знаю, почему, но я верил ему. Может, мне просто хотелось кому-нибудь верить?

Фик на девятом месте. Огромное спасибо всем читателям. Я от души всех благодарю)))

Глава 33

Родион.

Леон, выйдя вчера вечером покурить, куда-то пропал. Поначалу мы все жутко волновались, но часов в десять пропажа позвонила, сказав, чтобы мы его не ждали. Вздохнув с облегчением, я стал собираться домой:

— Может, останешься? А? – ныл Олег, повиснув у меня на шее. Я чмокнул его в нос:

— Я и так у тебя целые сутки провёл. Меня мама убьёт. Когда я ей звонил, голос у неё прямо скажу, был недовольный. Так что я домой. Не стоит нарываться на неприятности.

Олег тяжело вздохнул и отпустил меня.

— Тогда встретимся завтра с утра. Ты меня подождёшь?

— А ты в школу пойдёшь? У тебя ничего не болит? – я заботливо погладил одуванчика по всклокоченным волосам.

— Кое-что у меня болит, — он лукаво посмотрел на меня, — но об этом я никому говорить не буду.

— Смотри, не проспи завтра, — я добродушно усмехнулся.

— Не проспит, — в коридор вышел Мишка. – Я его разбужу.

— Удачи тебе, — сочувственно похлопал парня по плечу. – Поверь, она тебе понадобится.

И, улыбаясь во весь рот, поспешил ретироваться, пока Мишка не спросил, что означают мои слова.

Дома был через пять минут, а ещё через две пожалел, что вообще сюда пришёл. Отец собирал чемодан, а мать вся бледная сидела на кухне и пила корвалол. Мерзкий запах витал во всей квартире.

— Что случилось? – растерянно смотрю на маму.

— Твой отец, наконец, созрел и собирается от нас уйти, – голос у мамы абсолютно безжизненный. Отец видимо её услышал, потому что влетел на кухню и, заглядывая мне в глаза, начал тараторить.

— Ты пойми, Родька, пойми. Там скоро родится маленький ребёнок. И я ему нужен (Олег, помнится, мне про своего папочку что-то похожее рассказывал). О нём же должен кто-то заботиться. А ты у меня вон какой вымахал. Да и потом, я же тебя не бросаю. Мы будем видиться и помогать я тебе буду.

— Женьке ты то же самое говорил? – усмехнулся я, увидев, как напрягся отец.

— Женьке? – он побледнел.

— Ой, вот только не надо! – из меня попёр сарказм. – Я прекрасно знаю, что Титов твой сын. Наверное, ему ты тоже говорил, что не бросишь, что будешь помогать. А сам даже фамилию с отчеством зажал. — в данную минуту я понимал Женьку, как никто.