Читаем А. Смолин, ведьмак полностью

Голова закружилась, в ушах гулко ухнуло, а после на миг мне показалось, что земля и небо временно поменялись местами, но дела мне до этого никакого нет, потому что я лечу в какую-то бездонную черную пропасть.

А все почему? Потому что поцелуй богини — это вам не шутки.

Не знаю, сколько по времени заняло это действо. Скорее всего — секунды. Но мне они показались вечностью. Фраза избитая, но зато точно передающая суть произошедшего.

— Смотри, — ткнула в ту же самую страницу пальцем Морана сразу после того, как наши губы разъединились. — Видишь?

И правда — одна за другой на желтом от старости листе появлялись строчки, и я мог их прочесть. «Именем Света, именем Рода, именем силы его! Перун, громом явленный, внемли призывающим Тебя! Славен и триславен буди! Пошли нам дитя свое, да на место на красное…».

Ну и так далее. Я сразу не понял, что тут к чему, потому что раз за разом перечитывал строки, запоминая точный порядок слов (это важно) и список трав, которые нужно будет использовать для получения…

А собственно — чего?

Ладно, потом разберусь. Сейчас главное ничего не упустить и не перепутать.

Как в воду глядел. Минут через пять строки исчезли так же, как появились.

— Ведомо тебе, что ты сейчас узрел?

— Ну догадки есть, — уклончиво ответил я Моране. — Призыв это. Вот только кого? Вряд ли дитя Перуна лично заявится ко мне на помощь.

— Дети любого бога, те, кто дарован ему Родом. — Богиня снова приблизилась ко мне. — Перуну была дарована власть над огнем небесным, над молниями. Они есть суть его дети, те, что его именем и волей добро да зло творили. Молнии тебе не по плечу, людям меньшие силы доступны, но тоже могучие весьма. Смекнул, ведьмак?

— Ох ты, — я вспомнил, как волхв в том ролике, что мне Морана по древнерусскому «Ютубу» показала, запалил баньку. — Это значит, что я огнем из рук пыхать смогу?

— Если овладеешь волшбой, что я тебе показала — сможешь. Не так как перуновы ратники или мои волхвы, но — да. Да и друг тебе огонь. Ты потомок дружинных людей Олега Вещего, а он с ним ладил.

— Вот спасибо! — я даже не знал, что сказать. — Прямо…

— Я отдала часть себя, чтобы ты смог прочесть скрытое, — печально произнесла Морана. — Может случиться так, что именно этой капли силы мне не хватит в тот момент, когда… Но — неважно, ведьмак. Нет во мне жалости о свершенном. А теперь — иди. Ослабела я, и наши два мира связать воедино уже не могу.

И — все. Я лежу с открытыми глазами, рядом сопит Женька, забросившая мне руку на грудь, из кухни слышится похрапывание Родьки.

Кончилось свидание в Нави. Банальным женским шантажом кончилось. Она это знает, я это знаю, но изменить уже ничего не изменишь, последнее слово осталось за богиней.

И главное, прием какой избитый! Светка в годы супружества такие же фортеля выкидывала. А Женька и того похлеще может отмочить.

Другое дело, что теперь стало предельно ясно — других подарков от Мораны можно не ждать ровно до той поры, пока она свое не получит. Больше скажу — и в Навь мне до той поры дорога заказана. Богиня четко дала понять — вот тебе, Смолин, маленькая ложечка вкуснятины. Не овощного бесполезного салата, что ты получал до того, а хорошего наваристого супа, которым наесться можно. А если хочешь получить целую тарелку этой благодати — будь любезен, заплати за нее.

В этом есть свой, пусть и невыгодный для меня, смысл. В конце концов, не она одна так поступает. Любой работодатель ровно то же самое проделывает с теми, кто к нему наниматься пришел. Более того — документально это фиксирует, используя красивую и возвышенную форму человеческих взаимоотношений, именуемую «трудовой договор».

Ладно, пойду на кухню, запишу текст ритуала, а то, не ровен час, какое слово забуду. Или травку из состава.

И надо будет на выходных испытание провести, что ли? А то мне непонятно, как эта штука все-таки действует. В смысле — технологически. Рецепт сложный, практически — ритуал, значит, не так все просто. Значит, после него некая заготовка должна остаться, которую в нужный момент можно пускать в ход. Только надо понять, как ее активировать.

Но это — потом. А сейчас записать все — и спать. До утра всего-ничего времени осталось. На работу вставать скоро. Я туда все-таки пойду, хоть это и припахивает легким суицидом. Но у Ленки нынче день рождения, никак такое мероприятие пропускать нельзя. Не простит она подобного проступка, нет, не простит. Мало того — затаит зло и при случае сведет со мной счеты. Например, сыпанет в мою кружку с кофе рвотного напополам со слабительным. С нее станется.

Опасался я зря, за весь день так ничего и не случилось. В смысле — никто мне руки не заламывал, в машину не заталкивал, в лес не отвозил. День как день. Разве что Геннадий, с которым я столкнулся в коридоре ближе к обеду странновато на меня глянул, но и это не показатель. Он вообще товарищ очень мутный, что у него в голове творится — фиг знает.