– Я бы и сама к Вале зашла. И охота тебе было тащиться с этой луковицей на ночь глядя. По лестницам, на костылях…

– Ну что ты мне всё этими костылями в глаза тычешь! Не надоело тебе? Они мне и так всю жизнь сломали.

Панкратов сел на табуретку в коридоре и опустил голову.

– Юр, то ты меня упрекал, что я их не замечаю, а теперь наоборот. Что случилось-то?

– Надь, люблю я тебя. И всегда любил.

Надя с немым удивлением смотрела на Юрку, не зная, что сказать.

– Не мог я к тебе вот так – калекой – заявиться. Понимаешь? Не хотел быть тебе обузой. И жалости твоей не хотел.

– Нет. Не понимаю! – К Наде наконец вернулось самообладание. – А меня ты спросил? Почему ты один всё за нас обоих решил?

– Думал, что так лучше. Решил: Валя – медсестра, ей не привыкать с безногими… И она баба, а не девчонка наивная. Пожалел я тебя.

– Пожалел? А теперь что?

– Не люблю я ее. Понимаешь?

– Юр, а зачем ты всё это мне сейчас говоришь?

– Я же вижу, что и ты любишь меня! – Юрка встал. – Майором этим меня дразнила. Вот, мол, я какая! Какого кавалера отхватила! Он ручки тебе целовал, а я видел, как ты на меня поглядывала. – Юрка попытался обнять Надю. – Я ведь тоже… С Валей сплю, а всё тебя представляю.

Надя оттолкнула его. Он покачнулся, с трудом удержавшись на одной ноге.

– И нечего тебе меня представлять. Женился – вот и живи с женой. – И уже немного мягче добавила: – Юр, ребеночек у вас будет.

– Да она… ревнивая какая-то стала. Сцены мне устраивает. Шуток совсем не понимает.

– Я тебе сейчас покажу шутку! Спущу с лестницы и на костыли твои не посмотрю! – Надя распахнула дверь. – А ну марш домой!

– Огонь-девка! – усмехнулся Юрка. – Всё. Не кричи, соседей разбудишь! Ухожу, ухожу. – И, уже переступив порог, он обернулся: – Да, забыл совсем. Лейтенанта твоего арестовали сегодня.

– Кого? Женю? За что?

– А я почем знаю? Прямо здесь, во дворе! – Он уже спускался с лестницы.

Надя заметалась по коридору, схватила с вешалки пальто, но вдруг поняла, что уже поздний вечер и наверняка все государственные учреждения закрыты. Она без сил села на табуретку, с которой недавно встал Панкратов…

Как много всего на нее навалилось в этот вечер! Юркино признание в любви, которого она ждала все эти годы и которое сегодня ее совсем не обрадовало. Она даже не ощутила торжества своей победы.

А Женя! За что его могли арестовать? Или Юрка что-то напутал? Но тогда… почему Жени всё еще нет? Надя накинула пальто и выбежала из дома: нужно выяснить у Панкратова, что он видел и почему решил, что это арест.

<p>9</p>

Утром в первую очередь Надя пошла в Московский военный комиссариат, но там отказались отвечать на ее вопросы. Сказали, что этими делами военкомат не занимается. На работе у нее всё валилось из рук: сломала иголку, запорола строчку. Наконец решилась позвонить Вячеславу: он наверняка имеет возможность узнать, что произошло с Женей.

Надя зашла в кабинет замдиректора. Та заполняла ведомости.

– Ирина Игоревна, можно позвонить? Мне очень нужно!

– Только недолго.

Начальница поставила на край стола телефон. Надя набрала номер:

– Майора Журавлёва можно попросить? Извините, я ошиблась, подполковника. Спасибо.

Командорша подняла на нее удивленный взгляд.

– Слава! Женю, Юлиного брата, вчера арестовали рядом с моим домом. Я уверена, что это какая-то ошибка. Я так и не смогла ничего узнать. – После паузы Надя сменила тон со взволнованного на просящий: – Слава, я виновата перед тобой. Прости! – Она помолчала, вслушиваясь в то, что говорили на том конце провода. – Ты поможешь?.. – И после паузы: – Спасибо тебе! Буду ждать.

Надя вернулась на свое рабочее место, взяла в руки испорченный рукав гимнастерки и замерла, задумавшись. К ней подошла мастер:

– Елисеева! О чем мечтаем?

Девушка, словно очнувшись, неловко схватила ткань, чтобы поскорее распороть место, где сбилась строчка. Послышался треск рвущейся материи. Надя виновато посмотрела на мастера.

– Штраф десять рублей, – без особых эмоций подытожила Клавдия Петровна и сделала отметку в своей записной книжке.

Надя бросила испорченную деталь в коробку для брака. Посмотрела на часы: до конца рабочего дня еще целых пять часов.

<p>10</p>

Ровно в семь Надя выбежала из здания фабрики. Служебная машина – «эмка» подполковника Журавлёва – стояла недалеко от проходной. Увидев Надю, Вячеслав открыл дверь.

– Спасибо, что приехал. Узнал?

– Во-первых, здравствуй!

– Прости, пожалуйста! Здравствуй, Слава.

– Узнал. Лейтенант Соколов Евгений Петрович, тысяча девятьсот двадцать третьего года рождения, задержан по подозрению в измене Родине.

– Что?! Женя – изменник?! Чушь какая!

– Его рота побывала в окружении, и только он один из него вышел, остался живым. Сейчас его дело в военной прокуратуре. Теперь Соколова ждет военный трибунал. Надеюсь, ты понимаешь, каким будет приговор. В общем, Надя, ни ты, ни я ему уже ничем не поможем.

– Нет! Этого просто не может быть! Он был тяжело ранен. У него легкое пробито. Он всё мне рассказал. Он…