Читаем А. А. Прокоп полностью

— Тогда делай, как хочешь. Я тебе главное сказала. Не ожидала от тебя такого — произнесла Оксана и с гордым видом, надутыми от обиды губами, вышла из зальной комнаты.

Павел не ожидал такого удара. Он думал, что самое большее, чем удивит его жена, будет вопрос: «Какие-то новые планы? Неужели тебе дали повышение»? Но Оксана встала в позу. По её виду Павел понимал, что на этот раз всё серьёзно. Конечно, можно продолжить разговор, напомнить ей, что она уже больше семи лет не работает. Только она тут же выставить аргумент в виде воспитания их младшего сына. Но зарабатывает всё он и, причем совсем неплохо зарабатывает.

Павел попробовал вернуться к мониторингу сайтов недвижимости, но со злостью бросил телефон на мягкую поверхность дивана, стоявшего рядом с креслом, на котором он сидел, до и после нервного разговора с Оксаной.

— Чёрт знает что. Куда ни кинь везде клин! — громко говорил он, обращаясь к пустой комнате.

Оксана всё же отреагировала на его крики и заглянула в гостиную, но не произнеся ни слова, вернулась на кухню. После этого Павел не выдержал и подскочил с нагретого пятой точкой кресла. Цветная накидка кремово-коричневого оттенка, осталась скомканной. Один тапочек не сразу попал на своё место, Павел запнулся, обувая его. Что-то прошипел, ругая самого себя. Двумя скачками он оказался на кухне, где Оксана с по-прежнему надутыми губами жарила обыкновенные оладьи.

Павел стоял в проёме открытой на кухню двери. Оксана не поворачивалась к нему лицом довольно долго. Естественно, что она этим выражала своё негодование по поводу происходящего между ними, подчеркивала, что Павел должен понимать, что он совершенно не прав, и есть один нормальный путь для него — это попробовать извиниться, признав свою ошибку.

Оладьи получались хорошо. Запах напомнил Павлу, что он в достаточной мере голоден. Только ему сейчас было не до этого, и поэтому он, проглотив пару раз предательскую слюну старался не растерять свой воинственный настрой. Оксана сняла со сковороды ровно четыре аппетитных оладья. Положила в сковороду ещё столько же заготовок будущих оладий, только после этого повернулась в сторону Павла с вопросительным выражением лица.

— Скажи, почему ты не хочешь меня слушать! — гневно почти выкрикнув, спросил Павел.

— Не кричи на меня! — Оксана ответила тем же самым.

— Ты знаешь, что у меня неприятности. Я говорил тебе об этом.

— Ты говорил, что тебя вызывали в качестве свидетеля и, что ты не имеешь никакого отношения к убийству этого несчастного старика.

Оксана выглядела привлекательно. Павел поймал себя на мысли, что, не смотря на всю эмоциональность, подумал об этом именно сейчас.

— «Когда она злится, она очень хороша, по-новому хороша».

Одетая в домашний халат с распущенными волосами и без всякого макияжа, она тоже привлекала к себе внимание Павла. Слишком хорошо знал он, что любит свою жену, да что там знал, куда важнее, что он гордился этим. Случается подобное нечасто, но всё же бывает с людьми. Они гордятся, тем что любят собственную жену, не чужую, приглянувшуюся красивыми стройными ногами и ароматом незнакомого, от того, куда более приятного парфюма, а свою жену — близкую и хорошо знакомую.

А Оксана, без его лишних слов, пользуясь своим женским внутренним чутьем, прекрасно знала, что Павел любит её гораздо больше, чём она его. В дополнение к этому, она не видела и намека на то, чтобы за прошедшее время он по какой-то причине разлюбил её. Ничто не говорило ей об этом, ни солнечный день, ни лунная ночь, и уж тем более ни их домашний обиход, в котором иногда Павел выглядел уставшим, бывало раздраженным, но всё это лишь мелькало чем-то абсолютно временным. Сейчас тоже ничего не должно было измениться. Только случилось так, что Павел, от чего-то страшно испугался совершенно обычного дела, через которые проходят очень многие люди, а некоторые их просто не замечают. От этого получалось что-то не то.

Сейчас Оксана этого понять не могла. Причину она видела в упорном молчании Павла. Она не старалась заставить его говорить, лишь наблюдала за странным поведением мужа. Правда, был у них один разговор, который притворялся другим, который в свою очередь состоял из плохого поведения сына в детском саду. И хотя ещё продолжались своеобразные каникулы, для дошколят вызванные плановым ремонтом в здании садика, Оксана всё равно подняла эту тему, поскольку считала, что нужно напомнить мужу о столь важной проблеме. Чем старше ребенок, тем он разболтанней, а Павел сторонится проявления мужской жесткости. Конечно, речь не идет о грубом применении отцовского ремня, но серьёзное слово и последовательное поведение по отношению к сыну, просто необходимо. Сейчас же, по мнению Оксаны, Павел всё больше и чаще плясал под дудку сына, исполняя любые его прихоти…

…— Что происходит Паша? Ты сам на себя не похож — спросила Павла Оксана, когда он терпеливо выслушал и, даже согласился с ней по поводу поведения младшего отпрыска.