Читаем 95-16 полностью

Шель посмотрел ему прямо в глаза.

— Неужели ты всерьез рассчитывал провести меня таки­ми фокусами? Все, что я сказал и еще собираюсь сказать, я тщательно обдумал. Не существует ни малейших сомнений в том, что руководил всей компанией ты, а не Грубер и не Менке — они были всего лишь пешками. Ты вел рискованную игру, Пол. Я не знаю, какую цель ты преследуешь и какая тебе в этом корысть, но смерть Леона в данном случае была той самой ошибкой, которую раньше или позже совершает каждый преступник, ошибкой, которая приводит к его падению. — Он на минуту замолчал, чтобы до американца успел дойти смысл брошенного ему обвинения.

Лицо Джонсона исказилось, уголки рта опустились, нос заострился.

— Ты выдвигаешь серьезные обвинения, Ян. Я не пони­маю, как ты мог прийти к таким фантастическим выводам. Твои инсинуации не имеют никакой реальной основы.

— Я вынужден признать, что ты всегда старался обеспе­чить себе превосходное алиби и осуществлял общее руковод­ство очень ловко, оставаясь на безопасном расстоянии. И лишь с того момента, когда события начали разворачиваться быстрее, чем ты рассчитывал, и ты потерял возможность управ­лять ходом неожиданных происшествий, а твое личное уча­стие стало необходимым, я понял, что именно ты держишь в руках все нити. Заглянем в прошлое. Работая в концла­гере в бараке доктора Шурике, ты, без сомнения, знал его в лицо. После войны ты поселился в Гроссвизене. Когда и по­чему здесь появился Менке, я не знаю. Видимо, он считал возвращение совершенно безопасным: борода и усы в доста­точной мере изменили черты его лица, волосы поседели… Впрочем, ни у кого не было повода подозревать, что за спиной у уважаемого доктора такое преступное прошлое. Я по­лагаю, что, узнав Шурике, ты решил воспользоваться его тайной в целях шантажа. Быть может, он сам предложил тебе деньги в обмен за молчание и покровительство. Детали для меня несущественны. Кроме того, я не думаю, чтобы Менке был единственным источником твоих доходов.

Джонсон закурил сигарету. Шель заметил, что у него дрожат руки. Однако это был единственный признак беспо­койства. Журналист допил кофе, тоже закурил и продолжал:

— Все так бы и шло по намеченному плану, если б не Ле­он Траубе. Неизвестно, каким способом он добыл чемодан с документами, компрометирующими доктора Шурике. Воз­можно, сначала он не отождествлял владельца бумаг с докто­ром Менке и, лишь убедившись в том, что это одно и то же лицо, понял, насколько важно сделанное им открытие. По всей вероятности, он доверился тебе — это следует по логике ве­щей. Поскольку ты прореагировал не так, как он предпола­гал, — возможно, даже предложил ему деньги за сохранение тайны, — он осознал свое бессилие. Не зная, кто еще вла­деет зловещей тайной, он обратился за помощью ко мне. Ле­он послал два письма. Одно из них попало к тебе в руки. Ты, безусловно, знал о моем приезде. Действовать приходи­лось быстро. Ты не видел возможности уговорить Леона или заключить с ним сделку, чтобы таким образом получить бу­маги, и во избежание дальнейших осложнений решил, что Леон должен умереть. Чего стоила жизнь изнуренного бо­лезнью и никому не нужного человека по сравнению с регу­лярно получаемыми доходами?

— О господи! Но ведь Леон покончил жизнь самоубий­ством. Подумай, что ты говоришь!

— Дай мне, пожалуйста, кончить. Я уже говорил, что до­шел до таких заключений после долгих размышлений, тща­тельно все взвесив. Леон действительно запирался у себя в комнате, но, когда ты пришел к нему в ту трагическую ночь, ты, безусловно, действовал по заранее разработанному плану, с помощью которого тебе удалось обмануть одинокого человека и заставить его открыть дверь. А может быть, он настолько отчаялся, что утратил всякую надежду на спасение и даже не пытался избежать своей участи. Меня охватывает ужас, когда я представляю себе его последние минуты. Бес­сильный, немощный, всеми покинутый человек знал, что его часы сочтены. И все же он оставил за собой след. В предви­дении будущих событий Леон доверил ценный чемодан Лютце, которого — как он справедливо рассудил –— никто не подозревал. Он также оставил два невинных с виду рецепта в ящике стола, засунув их между дном и задней стенкой, в надежде, что, если случится несчастье, я смогу их там най­ти. Это был прицел дальнего действия; вероятность того, что рецепты попадут ко мне в руки и помогут расшифровать загадку, была ничтожна мала. Впрочем, я не уверен, что Леон не оставил каких-нибудь других следов, но либо они попались вам на глаза раньше, чем мне, либо я их проглядел. — Тут Шель прервал свой рассказ, чтобы затянуться дымом си­гареты.

— Ты все больше погружаешься в мир фантазии, мой до­рогой, — сказал Джонсон. — На основе таких предпосылок тебе не удастся построить столь серьезное обвинение — это просто невозможно.

— А я и не рассчитывал, что ты со мной согласишься.

— Так что же дальше, Шерлок?